Двор в этот вечерний час был тих и пуст, только Тобиас, круглолицый кучер, развалился на скамейке, покуривая трубку. Но стоило Вэлу въехать в ворота, на дворе мгновенно появились два молодых грума и, едва не столкнувшись, бросились помогать Кейт спуститься на землю. Вэл нахмурился, найдя их рвение излишне назойливым и, уж во всяком случае, совершенно ненужным. Кейт соскочила с лошади сама, без всякой помощи, в вихре взметнувшихся юбок, и Вэл подавил невольный вздох сожаления. Как бы ему хотелось хоть раз слезть с лошади первым и снять ее с седла. Но его проклятая нога была так неуклюжа, что он должен был быть рад и тому, что смог спешиться, не свалившись с лошади, как куль с мукой. Стоило ему коснуться земли, острая боль пронзила больное колено, и Вэлу пришлось изо всех сил сжать зубы, чтобы справиться с собой и сдержать стон.

Кейт тем временем отвязала от седла его трость с ручкой из слоновой кости и протянула ему так спокойно и естественно, как какая-нибудь средневековая женщина протягивала своему рыцарю меч - чтобы он, не дай бог, его не забыл.

«Но ведь Кейт и в самом деле привыкла к моему увечью, - подумал Вэл. - Она никогда не знала меня другим - молодым, полным сил, уверенно стоящим на ногах, как любой другой мужчина». Эта мысль никогда прежде не приходила ему в голову, но сейчас отчего-то сильно огорчила его.

Когда Вулкан был расседлан и отведен в конюшню, Вэл, стараясь не опираться всей тяжестью на трость, предложил руку Кейт, намереваясь отвести ее в дом. Но она вдруг схватила его за руку и потянула совсем в другую сторону.

– Неужели нам надо идти туда прямо сейчас? Ведь еще совсем не поздно! Ну, пожалуйста, Вэл! Мы еще успеем немного пройтись по саду…

Вэл посмотрел на нее с мягким укором.

– Боюсь, я и так задержался, а ты ведь знаешь, отец очень строго следит, чтобы обед начинался вовремя.

– Но я не видела тебя целый день, если не сказать - целую неделю! Мне просто хотелось побыть с тобой вдвоем. О, пожалуйста, Вэл, ну пожалуйста!

Она настойчиво потянула его за руку, поглядывая на него из-под своих густых черных ресниц. Вэл смертельно устал, и его колено болело, как тысяча чертей. Но он никогда не мог устоять против этого умоляющего взгляда, возможно, потому, что Кейт редко кого-то о чем-нибудь молила. Она была слишком гордой. Кроме того, Вэл и сам очень скучал без нее всю эту неделю. Поэтому он позволил уговорить себя и покорно пошел за Кейт по старой тропинке, к саду - шелестящему царству цветущих трав и кустарников, освещенному неполной луной, которая висела в ночном небе, подобно половинке расколотого медальона.

В основной части сада все лето кипела постоянная работа - расчищали тропинки, подстригали живые изгороди, пропалывали клумбы с цветами. Но все было бесполезно. К отчаянию Эдмонда, их садовника, растения не желали подчиняться воле человека. Они росли, как им вздумается, цепляясь своими усиками и плетями друг за друга, и, буйно разрастаясь, вновь захватывали расчищенные дорожки.

Впрочем, это было неудивительно, потому что, как и все в замке Ледж, сад обладал своей собственной магией. Его посадила во времена Кромвеля Дейдра Сентледж, юная чародейка, обладающая поразительной властью над растениями. Она могла вырастить какую-нибудь розу из семени и заставить ее цвести буквально за одну ночь. И как цвести! Жизнь Дейдры оказалась трагически короткой, и Вэлу всегда казалось, что этот сад все еще грустит по своей рано ушедшей хозяйке. Вот и сейчас последние цветущие розы печально роняли свои лепестки, устилая тропинки бархатным ковром слез.

Зимы в Корнуолле были такими мягкими, что даже здесь, на суровом скалистом берегу, где был расположен замок, постоянно что-то цвело.