— Эта женщина — беглая заключенная, знаменитая карточная мошенница. Ездит по всей стране под разными именами: то называет себя Бекки Шарп, то Абигайль Фентон, то Мэри Джонс, то еще как-нибудь — всех ее имен не перечислить. Однажды она даже умудрилась переодеться в цыганку и за деньги предсказывала будущее. Называла она себя при этом Мама Роза. Ее последнее преступление — похищение ребенка из дома его отца, — проговорил Люк, не сводя с Хани глаз. — Но вам повезло, господа! Теперь она в моих руках, и ваши деньги в безопасности!

— Похитила ребенка? Леди, да вас повесить мало! — сказал кто-то. — Неудивительно, что вы все время выигрывали. Теперь-то мне ясно, почему вам так везло! А ну-ка, отдавайте мне все деньги, иначе я душу из вас вытрясу!

Люк схватил говорившего за грудки и поднял из-за стола.

— А хочешь, я из тебя отбивную сделаю? — угрожающе спросил он, глядя ему прямо в глаза. Потом он бросил оторопевшего игрока на пол.

— Вовсе я вас не обманывала, — заявила Хани, взглянув на игрока. — Больше того, мне и не требовалось вас обманывать — я в жизни не видела игрока хуже. — Девушка со злостью вытащила из-за корсажа несколько купюр, — Вот, возьмите ваши чертовы деньги! — Она швырнула деньги на стол.

Люк схватил Хани за руку и потащил ее из-за стола.

— Убери свои руки! — вырываясь, вскричала она.

— Леди, я не советовал бы вам усугублять вину сопротивлением представителю власти, — сурово промолвил Люк.

— Ты больше не представитель власти!

Люк махнул перед ее носом своей старой звездой.

— Мэтт позволил мне по случаю воспользоваться его полномочиями.

— Даже если это и так, ты не имеешь права здесь командовать! Ты сам говорил мне об этом! И никуда я с тобой не пойду!

— Боюсь, ты вынуждаешь меня применить силу. — Ловким движением Люк надел и застегнул на ее запястьях наручники.

— Нет, Маккензи, ты не сделаешь этого! Я ни в чем не виновата, — протестовала она. Подняв голову, девушка бросила отчаянный взгляд на Флинта с Кливом, удивленно застывших у дверей. — Помогите мне! Остановите его!

Братья лишь пожали плечами.

Люк повел ее в вестибюль и, не обращая внимания на оторопевшего портье, подтолкнул Хани к лестнице.

— Я не сделала ничего плохого! Отпусти меня немедленно, Люк Маккензи, иначе я так закричу, что у тебя барабанные перепонки лопнут!

Не слушая жену, Люк втолкнул ее в свой номер и запер изнутри дверь.

— Ты так хочешь, чтобы я отпустил тебя? Изволь, детка. — С этими словами он бросил Хани на кровать.

Потом Люк спокойно снял с себя шляпу и ремень с кобурой. Хани попыталась встать, но он снова толкнул ее на матрас. Подбоченившись, он посмотрел на нее сверху вниз.

— Вам бы лучше извиниться, леди, за то, что вы похитили моего сына, — произнес он.

— Он и мой сын тоже, — взорвалась она, — А раз уж ты твердо решил отправиться на тот свет, то я подумала, что имею право увезти его подальше от того места, где его могут убить только за то, что он носит имя Маккензи.

— Ты забыла, что это и твое имя?

— Вовсе нет. Поэтому я и должна была уехать. У меня нет ни малейшего желания снова попасть под пули. Кстати, ты исполнил свои обязательства? Отомстил Чарли Уолдену?

— Нет. Ему удалось ускользнуть. Но не будем отвлекаться. Что ты задумала? Вырастить моего сына в комнате над баром?

— Можно подумать, ты его нашел в баре, — защищалась девушка.

— Если его там и не было, это не означает, что он там не окажется, — оборвал ее муж.