— Если его там и не было, это не означает, что он там не окажется, — оборвал ее муж.

— Во всяком случае, это ничуть не хуже, чем поручать его заботам какой-нибудь жабы вроде фрау Фрик!

— Похищение шестилетнего ребенка — серьезное преступление, леди, как бы то ни было.

— Похоже, шериф Маккензи, вы недостаточно знаете законы. Я не принуждала ребенка поехать со мной! Он сам хотел этого, так что это вовсе не похищение! И не беспокойтесь о нас, шериф! Вы, Маккензи, можете отправляться куда угодно и подставить себя под пули негодяев. И уж если вы решили, что больше всего на свете любите месть, то и спите с нею в обнимку! С нею, а не со мной! — кричала молодая женщина. — Я приняла решение. Я не хочу хоронить тебя, не хочу рыдать над твоим телом, когда мне привезут его перекинутым через спину лошади.

— А вам не кажется, леди, что вы опять убегаете? Каждый раз, когда дела осложняются, ты убегаешь!

— Я на все была готова, видит Бог. Я хотела скрести твои полы, простаивать целыми днями за плитой, заниматься уборкой. Я одного не хочу, Маккензи, — не желаю хоронить тебя! — Хани отвернулась, чтобы скрыть непрошеные слезы. — Снимай с меня наручники и убирайся отсюда, пока я не начала кричать.

Хани хотела еще что-то добавить, но Люк неожиданно схватил ее за ноги и снял с нее туфли.

— Прекрати. Что ты делаешь? — Она попыталась вырваться, но ее попытки привели лишь к тому, что платье задралось выше колен.

— Мне так нравятся твои ноги, сойка. — Наклонившись, Люк поочередно поцеловал ямочки на открывшихся его взору коленях.

— Что… что ты делаешь? — задвигалась Хани.

— Что тебе непонятно? — усмехнулся Люк. Его рука скользнула вверх по ноге Хани, отстегнула чулок и спустила его вниз. Не сводя с жены глаз, Люк снял с нее и второй чулок. Потом, взяв ее ноги в ладони, он провел языком по ее ступням.

— Прекрати! Что ты хочешь сделать со мной? — в тревоге закричала Хани.

Люк наклонился к ее лицу.

— Что, по-твоему, я хочу сделать, женушка? — Он накрыл ее губы своими губами.

Она попыталась вырваться, но Люк обхватил ее за талию и крепко прижал к себе. Его ладони жадно ласкали ее грудь, а затем Люк быстро расстегнул пуговицы на ее платье.

— Дикая кошка, — прошептал он ей на ухо. — Но тебе ничто не поможет.

Люк быстро стянул с нее платье и жадным взором оглядел тело жены, едва прикрытое тонкой тканью рубашки, сквозь которую просвечивали острые соски.

— Мне так нравится твоя грудь, Хани. — Женщина ощутила его сильную горячую ладонь на своей груди. — Но только я имею право видеть ее. — Он прижался губами к ее соску.

— Не делай… этого… — дрожащим голосом пролепетала Хани.

— Но тебе же нравится, детка…

Хани попыталась вырваться, но от ее движений лишь шпильки полетели в разные стороны. Длинные локоны рассыпались по подушке.

— Нет, Люк, только не так. Прошу тебя, только не так, — молила она.

Люк поднял голову и заглянул ей в глаза.

— Зачем ты так? — дрожащим шепотом спросила она.

— А помнишь, женушка, я обещал тебе, что у нас будет долгий разговор, как только я вернусь в Стоктон? — Люк освободил одну ее руку/но, прежде чем Хани успела понять, что происходит, Люк пристегнул другую руку к спинке кровати. — Если понадобится, я целую неделю буду держать тебя в наручниках, вот так! — Он обошел кровать и сел с другого края. Скинув сапоги, Люк быстро снял джинсы.