– Как могу я позволить такой привлекательной и решительной женщине, как вы, уйти отсюда голодной? – Он подмигнул ей и концом салфетки смахнул маковые зернышки с губы.

– Так мы договорились?

Он засмеялся и, покачав головой, взял меню:

– Конечно, почему бы и нет? Вы выигрываете приз, и тогда мы все обсудим?

Энни хотелось вскочить и расцеловать его, но вместо этого она подняла меню выше, чтобы он не увидел, что она глупо улыбается. Кроме того, радоваться было еще рано. А если она не выиграет? Или они не смогут договориться об условиях?

«Никаких «если»… Я должна выиграть», – сказала она себе.

Какое-то мгновение ей казалось, что она наверняка выиграет. Затем ее уверенность исчезла и в животе у нее начало бурлить. Лишь на одно мгновение, пока Фельдер изучал меню, она позволила себе откусить кусочек своего недавно отросшего, приведенного в порядок и накрашенного лаком ногтя большого пальца.

Меньше чем через час после обеда с Хайменом Фельдером Энни стояла в маленькой лаборатории в помещении фабрики компании «Момент» на Вашингтон-стрит и смотрела из-за плеча Луизы, как та наносит последние украшения на трюфельный торт с корицей, состоящий из четырех пропитанных ромом шоколадных слоев, промазанных по очереди шоколадным кремом с корицей и миндальным кремом, весь торт покрывался сладко-горькой глазурью и сверху по краю украшался жареным фундуком. Однажды вечером, сидя в кухне своего дома на Десятой улице, Энни придумала рецепт этого торта и подала его на званый ужин в тот же день.

Она улыбнулась, вспомнив, как в тот вечер они сидели в небольшом, общем для трех домов дворике и ее соседка, бывшая балерина Трина Деверо, очень стройная и подтянутая, вытянула свою длинную, как у фламинго, шею, когда убирали десерт, и своим грудным девичьим голосом спросила: «Пожалуйста, если не трудно, можно мне отрезать еще один тоненький кусочек этого изумительного торта».

Несколько других гостей, в том числе и Хьюберт Диксон, покупатель ее продукции для сети гостиниц «Вестин», последовали примеру Трины и тоже попросили добавки. В торте было столько калорий, что можно было бы потопить целую баржу, но никого, казалось, это не волновало. Она надеялась, что такой же будет и реакция судей на конкурсе.

– А турецкий делис? – спросила она Луизу, которая, даже после того как в течение многих лет целыми днями ела шоколад, все еще была худой как спичка.

Луиза смахнула редкую золотистую челку, которая лезла ей на глаза:

– Хочешь попробовать? Я закончила делать его, пока вы обедали.

Она отщипнула кусочек турецкого делиса, стоящего на мраморной стойке в середине кухни.

Энни откусила кусочек и почувствовала великолепный вкус – хрустящие коржи, не слишком сладкий сироп с добавлением коньяка, фисташек, смешанных с кардамоном, и все это покрыто шоколадной глазурью и посыпано молотыми фисташками и имбирными орехами. Идея торта-делис появилась у нее после обеда в турецком ресторане на Третьей авеню, где она ела необыкновенно вкусную пахлаву.

– О… великолепно, – сказала она Луизе, – может, добавить чуть больше кардамона?

– Спокойно. Вы сказали, что все великолепно. – Луиза перестала покрывать торт глазурью и, взглянув на Энни, отбросила челку назад. На ней был огромный белый фартук, доходящий почти до щиколоток, с обернутыми несколько раз вокруг ее тонкой талии завязками. Руки ее были испачканы шоколадом, как руки ребенка, только что рисовавшего красками.

– Ну, почти совершенство.

Луиза засмеялась:

– Эти слова надо написать на твоей могиле: «Здесь лежит Энни Кобб, почти совершенство».