Боже, что ей делать? Что могла она сделать? Ждать любимого человека, как ждет подруга ковбоя, надеясь, что в один прекрасный день он вернется к ней опять. Но была ли она настолько покорной и терпеливой?

Но что могло быть для нее ужаснее… чем потеря Джо? Она любила его столько, сколько помнила себя. Она выросла, любя его. Как могла она от этого отказаться? Может ли быть, что ее чувство к нему угаснет так же, как угасло его чувство к ней?

«Энни. Что бы сделала она, если бы была на моем месте?»

О Боже, почему ее мысли опять возвращаются к Энни? Энни. Энни. Энни. Это ее жизнь. И она не нуждается в Энни, в ее вмешательстве в их жизнь. «Помнишь, как она взвилась до потолка, когда ты ей сказала о Вэле?»

Однажды во время обеда в маленьком индийском ресторане на Третьей авеню Лорел мимоходом сказала своей сестре, что получила письмо от Вэла, в котором он пишет, что хочет увидеть ее и познакомиться со своим внуком, – Адаму тогда было два года, – и что она пригласила его ненадолго приехать.

– Как ты можешь? – Энни бросила вилку на тарелку так резко, что раздался громкий звон, и уставилась на нее. – Как тебе пришло такое в голову?

– Адам имеет право знать своего дедушку, – спокойно, но твердо сказала ей Лорел. – Даже если Вэл и пьяница.

– Пьяница? И это все? Боже, Лорел, я бы ни за что не оставила его одного в доме. Как ты можешь быть уверена, что он ничего не стащит?

– Например, что? Ты говоришь так, как будто он какой-то закоренелый преступник. Он совсем не такой. Честно говоря, я жалею его. У него ведь никого не осталось. Никого, кроме Адама и меня.

– Итак, ты собираешься заполнить этот пробел?

Лорел пристально посмотрела на Энни и впервые увидела, что, несмотря на свою непроницаемую броню, внутри Энни совершенно беззащитна.

– Это не соревнование, – сказала она. – Энни, я не хочу сказать, что он для меня важнее тебя… или что ты поступила неверно, когда увезла меня.

Услышав это, Энни замолчала, но по напряженному выражению ее лица Лорел поняла, что Энни не была полностью убеждена.

Но Вэл прилетал не часто. С того первого раза он прилетал только дважды. Правда состояла в том, что у Вэла не было денег на билеты на самолет, но Лорел не сказала об этом своей сестре.

Лорел представила себе, как бы разозлилась Энни, если бы узнала, что она посылала деньги своему отцу. Не очень много и не очень часто, обычно чеки на небольшие суммы так, чтобы Джо не заметил и не начал ее расспрашивать. Это началось очень давно, когда Вэл позвонил и кротко пожаловался, в каком ужасном положении он находится, конечно, только временно, и спросил, не могла бы она «одолжить ему денег», чтобы он смог перебиться до тех пор, пока дело, которое он сейчас проворачивает, не принесет доход.

И хотя «дела» Вэла, казалось, никогда не приносили дохода и деньги он никогда не возвращал, Лорел ничего не имела против. Она жалела Вэла… но в то же время почему-то чувствовала свою вину. Как будто она была частично виновата в том, что он так опустился, хотя знала, что ее вины в этом не было.

Странно, но по кому она действительно очень скучала, так это по Руди. Она не ответила ни на одно из сотен присланных им писем, а когда он звонил, всегда тут же вешала трубку, и все же при воспоминании о своем дяде у нее в горле всегда появлялся комок. Она знала, что должна ненавидеть его за то, что он сделал… но сна осознавала, что он лгал ей о Вэле, а потом о той паре, которая хотела усыновить Адама, совсем не потому, что хотел причинить ей зло… Он не хотел сделать ей больно. И в некотором роде он оказал ей услугу, ведь так? Если бы не дядя Руди, то она, возможно, отдала бы Адама кому-нибудь другому.