- Ну что ж, приятель, ты сам выбрал свою судьбу, а от нее, как известно, не уйдешь... Гибель наших восьмерых мальчиков требует отмщения - сам должен понимать.

- Давай хоть сейчас, Монах, обойдемся без твоих вечных нравоучений, нетактично прервал меня Серж, сверкнув цыганскими глазами. - Скоро у меня ломка начнется. Ежели сильно приспичило побазарить - дай укольчик. Шприц и порошок в личном шкафчике раздевалки.

Правая клешня Цыпы скользнула в боковой карман джинсовой куртки и появилась оттуда уже отягченная увесистым медным кастетом:

- Евген, клиент сам торопится "в Сочи". Я махом сварганю ему туда бесплатную путевку, гарантия!

- Нет, браток! Это негуманно, - категорически отклонил я предложенный бандитский метод. - Серж как-никак полгода вполне нормальным боевиком у нас был и заслужил по крайней мере приличную солдатскую смерть.

Я поднял пистолет и в последний раз посмотрел в немигающие агатовые глаза приговоренного. Но тот опускать взгляд даже сейчас явно не собирался.

- Неужели не страшно расставаться с жизнью? - все еще не до конца веря, поинтересовался я, не сдержавшись.

- Ты ведь мнишь себя крупным философом, Монах, а не знаешь, что жизнь это тяжкая дурная болезнь, передающаяся половым путем и всегда заканчивающаяся летальным исходом.

Мысль показалась мне довольно убедительной, хотя голос, ее высказавший, звучал глухо, словно уже из-под земли. Следуя привычке, я попытался слегка поднять образовательный уровень собеседника. Пусть и напоследок. Может, и на том свете человеческие знания имеют свою рыночную стоимость:

- Безбожно многословен ты, Серж! Еще Чехов грамотно указывал: "Краткость сестра таланта". Всю твою длинную аксиому запросто можно всего в четыре слова уложить - чтоб умереть, достаточно родиться!

"Братишка" в моей руке дважды негромко "кашлянул", тупыми толчками отдавая в плечо, и Серж наконец отвел от меня свой взгляд - с откинутой на спинку кресла головой бессмысленно уставился в потолок. Уже пустыми глазницами, правда.

- Цыпа, замени Петровича в коридоре, а его сюда зашли.

Когда телохранитель двинулся выполнять поручение, я обернулся к Тому:

- Чего хмурый такой? Не выспался с проказницей Ксюшей, по ходу?

- По закону следовало мне Сержа пришить. Это же я его в нашу группу ввел. - Том покосился на кресло с бывшим "гомо сапиенсом". - Вот ведь козлина мутнорылая! А еще червонец за разбой тянул, как нормальный пацан!

- Ну прости, брат, что слегка нарушил воровские обычаи-традиции, усмехнулся я, ободряюще хлопнув соратника-формалиста по плечу. - Тебе не менее ответственное поручение есть. Поедешь завтра в Тюмень и передашь Нахрапу от моего имени пару-тройку горячих приветов.

- Девятого калибра? - оживился Том, понимающе прищурив свои серо-стальные глаза.

- В цвет, братишка! Тупорылый Нахрап достоин лишь грубого калибра. Кесарю кесарево, как говорится.

Дверь в банкетный зал на секунду открылась, впустив Петровича, забавно засеменившего к нам по паркетному полу.

- Ну, слава тебе господи! - Пергаментное, сильно поношенное лицо нашего старикана облегченно разгладилось, когда он узрел окровавленный фэйс неподвижно сидящего в кресле человека. - Все уже закончилось. По-тихому и без хипиша.

Склонившись над телом, Фунт деятельно принялся расстегивать пуговицы на одежде трупа.

- Что ты делаешь, старик? - Я даже слегка удивился.

- Фрак-то служебный и почти новый, - вздохнув, пояснил управляющий гостиницы. - Он у меня на балансе числится. Не пропадать же добру!

- Кончай крохоборствовать, Фунт! Мы же культурные люди, в натуре! - осудил я излишнюю рачительность Петровича. - Пусть бывший вышибала в красивом прикиде под землицей спит.