После недавно умершего в камере изолятора временного содержания Григория обязанности метра выполнял один из Цыпиных костоломов, имевший благообразную внешность старшекурсника духовной семинарии. И кликуха у него была самая подходящая - Студент.

Новый метрдотель заметно отставал от почившего Григория в расторопности ждать его пришлось чуть ли не три минуты. Истинный беспредел, в натуре.

Впрочем, Студент проявил если не сноровку, то явную сообразительность - на круглом жостовском подносе приволок с собой бутылку марочного французского коньяка, две рюмки и вазочку очищенных мандаринов. Мысленно я даже слегка поаплодировал ему, как говорится. Все же неплохая замена Григорию подвернулась, скоро отшлифуется и станет вполне приличным метром.

А мои прогнозы имеют устойчивую тенденцию к исполнению, кстати.

Но вслух я ничего не сказал - совершенно незачем баловать обслуживающий персонал похвалами. Знаки одобрения и поощрения надо тратить скупо - экономно то бишь. При слишком частом употреблении эта блестящая монета очень быстро тускнеет и дешевеет. Диалектика.

Когда Студент благополучно освободился от своей аппетитной ноши, поставив поднос передо мной на столе, я отправил его взмахом руки восвояси и набулькал в рюмку любимого янтарного напитка.

Эта доза алкоголя была первой за нынешний день и потому моментально взбодрила меня, оптимизировав мое настроение.

В конце концов, к чему себе голову ломать понапрасну? Какая-нибудь дельная перспективная идея и сама там нарисуется. Так уже неоднократно бывало. Задание мозгам я дал, пусть теперь подольше шевелятся самостоятельно без моих подталкиваний и понуканий.

Весьма ободренный этим решением, я повторил набег на непрозрачно-черную бутылку и с удовольствием закусил мякотью мандарина.

Только наполнил хрустальную емкость по третьему заходу, как появился Цыпленок. Верный добрым традициям гостеприимства, я плеснул и ему:

- Давай, брат, хапнем по рюмашке за скорейшее выздоровление Джокера. Святое дело!

- Не очень-то долго ты страдал воздержанием, - усмехнулся Цыпа, в один глоток приговорив свою порцию. Не умеет, в натуре, пить культурно, интеллигентно смакуя. Это ж не водка, а благородный напиток. Импортный, в натуре.

Но от нотаций я воздержался - лень было, да и надо всегда помнить: "привычка - вторая натура". Горбатого лишь могила исправит то бишь.

- Что морщишься? - вдруг заметил я, слегка удивившись. - "Наполеончик" не в кайф пошел?

- Да нет. Кажись, я мизинец чуток вывихнул, когда бармену вмазал. Надо было кулаком, а не ладонью бить. Зря пожалел козла!

- А что случилось?

- Да он по телефону вздумал базарить, хотя у стойки несколько клиентов его дожидались.

- Ясно. Давай-ка я тебя за палец дерну на всякий пожарный. Ты его просто выбил, по ходу.

Цыпа явно не оценил моего благородного порыва облегчить страдание ближнего - так взвыл, словно я не мизинец ему дерганул, а все коренные зубы разом выхлестнул.

- Выпей, браток, махом полегчает.

Соратник поднял на меня покрасневшие увлажненные глаза, но промолчал и по-умному последовал совету. Потом запыхтел своим вонючим "Кэмелом", осторожно "баюкая" поврежденную правую руку, словно мамаша спящего младенца. Со стороны это выглядело довольно забавно, но я удержался и не стал "дразнить гусей", сохранив на лице серьезное выражение.

- Благодарю, Евген, - все же отдал должное моим врачевательским талантам Цыпа, отводя глаза в сторону. - Кажись, боль отпускает помаленьку.

- А я что говорил?! - искренне порадовался я за друга. - Может, еще разок дернуть для полной гарантии?

- Нет, спасибо, Евген! - Цыпа отшатнулся от меня, как черт от ладана, и даже поспешно спрятал правую руку в карман. - Палец уже почти совсем не болит. В натуре!

- Хозяин - барин. Насильно люб не будешь, - слегка посетовал я, закрывая тему.