– Но сами они всегда выживают, – указал Хэнсон.

– Именно, – подтвердил Дженкинс. – Конечно, Керенского регулярно увечит. И остальные время от времени получают как следует. Но всегда выживают и поправляются. Всегда.

– И это ненормально, – поддакнул Даль.

– Конечно! – воскликнул Дженкинс, выводя портреты пяти офицеров и соответствующие графики. – У людей под их началом вероятность гибели несравнимо выше, чем у людей под началом любых других офицеров на таких же должностях во флоте. Во всем звездном флоте, за все время его существования – с момента образования Вселенского союза два века назад! Такие потери бывали в стародавних парусных флотах, и то офицеры тогда гибли наравне с командой. И капитаны, и помощники мерли как мухи.

– Чума и цинга – штуки страшные, – заметил Хестер.

– Не в цинге дело, – буркнул Дженкинс, смахнув рукой картинки. – Знаешь, в наше время офицеры тоже гибнут. Конечно, продвижение в чинах снижает риск гибели, но ведь не исключает его. По статистике, любой из этой пятерки уже должен был погибнуть дважды или трижды. Может, один или двое и смогли бы пережить подобные приключения. Но все пятеро? Шансы здесь меньше, чем умереть от удара молнии.

– Который бы они, конечно, пережили, – сострил Финн.

– Но не член экипажа, оказавшийся рядом, – добавила Дюваль.

– А, я вижу, до вас доходит! – обрадовался Дженкинс.

– Покамест ты всего лишь доказал, что происходящее с ними невозможно, – подытожил Даль.

Дженкинс покачал головой:

– Я не сказал «невозможно». Но есть вещи чертовски маловероятные. И это – одна из них.

– Насколько это маловероятно? – спросил Даль.

– За все время поиска аналогов я нашел только один корабль, где наблюдалась отчасти похожая статистика смертности в разведмиссиях, – сообщил Дженкинс, покопался в папках и вытащил изображение.

Все уставились на него в недоумении.

– Я не узнаю этот корабль, – нахмурилась Дюваль. – А я считала, что знаю все действующие в нашем флоте. Он вообще из Вселенского союза?

– Не совсем. Из Объединенной федерации планет.

– Э-э, откуда? – выговорила Дюваль ошарашенно.

– Ее не существует, – объявил Дженкинс. – Как и этого корабля. Он называется «Энтерпрайз», и его выдумали создатели научно-фантастического телесериала. Нас тоже выдумали.

– Ладно. – Финн нарушил наконец всеобщее молчание. – Не знаю, как остальные, а я предлагаю официально считать этого парня больным на всю голову.

Дженкинс посмотрел на Даля:

– Я ж говорил, звучит как безумие. Чистейшее. Но вот же статистика, посмотри сам.

– Смотрю. И вижу: с этим кораблем дела неладны, – буркнул Финн. – Но это не значит, что мы звезды гребаного научно-фантастического шоу!

– Я и не говорю, что мы звезды, – заметил Дженкинс и указал на плавающие над столом портреты Абернати, К’рооля, Керенского, Веста и Хартнелла. – Звезды – они. А мы второстепенные актеры. Статисты. Как говорится, красномундирники.

– Отлично! – подытожил Финн, вставая. – Спасибо большое, что отняли у меня уйму времени. А сейчас я пойду и просплюсь хорошенько.

– Подожди, – попросил Даль.

– Подождать? Энди, ты шутишь? Я знаю, ты на всем этом помешался, и уже давно. Но есть вещи на грани разумного и есть вещи за гранью, причем далеко. А наш общий друг так далеко убежал от грани, что уже и не знает, где она.