– Это не корабль!!!

– Конечно нет. Это «Бест вестерн медиа сентер инн энд сьютс», – сообщила Майя. – В Бербанке.

– Это планета? – возопил лейтенант. – В какой она системе?

– Ну боже ж ты мой! – пробормотал Хестер и крикнул: – Ты, кретин, послушай, мы на Земле!!!

Керенский недоверчиво осмотрелся.

– Здесь что, случился апокалипсис?

– Ты в самом деле занималась сексом с этим имбецилом? – спросил Хестер у Дюваль.

– Знаешь, у него выдался не лучший денек, – заметила Майя и обратилась к лейтенанту: – Послушай, Анатолий, мы вернулись в прошлое! Сейчас – две тысячи двенадцатый год! Все вокруг так и должно выглядеть. А сейчас, пожалуйста, иди к нам!

– Ты меня опоила и похитила! – взвизгнул Керенский.

– Да, я правда сожалею об этом. Я очень торопилась. Тебе бы лучше вернуться к нам поскорее. Ты же полуголый! Даже в две тысячи двенадцатом тебя за это арестуют. Анатолий, арест в две тысячи двенадцатом году – это крайне неприятно. Не лучшее время, чтобы попасть в тюрьму. Возвращайся, хорошо? Мы в комнате двести пятнадцать. Просто поднимись по лестнице.

Керенский снова осмотрелся, увидел свои голые ноги и помчался назад, в «Бест вестерн».

– Я с ним в одной комнате жить не буду! – заявил Хестер. – И хочу это особо подчеркнуть.

Минутой позже в дверь постучали. Хэнсон открыл. В комнату ступил Керенский.

– Прежде всего верните штаны! – потребовал он.

Все посмотрели на Дюваль. Та глянула невинно – мол, а что я? Затем вытащила из вещмешка брюки и бросила лейтенанту.

– Второе: я хочу знать, почему мы здесь! – провозгласил Керенский, торопливо влезая в штанины.

– Потому что мы приземлились и спрятали шаттл в Гриффит-парке, а «Бест вестерн» – ближайший к нему отель, – объяснил Хестер. – И хорошо, что он так близко, ведь пришлось волочь ящик, а твоя задница, между прочим, прилично весит.

– Я не имел в виду отель! Я хочу знать, почему мы на Земле, в две тысячи двенадцатом! В Бербанке. Объясните сейчас же!

Теперь все посмотрели на Даля.

– Э-э, – протянул он. – Сложно объяснить…

– Керенский, съешь хоть что-нибудь, – попросила Майя, подталкивая к нему остатки пиццы.

Компания сидела в ресторанчике «Нумеро уно пицца» неподалеку от гостиницы. Лейтенант уже был в штанах.

На пиццу он едва глянул.

– Не уверен, что это съедобно.

– У них в двадцать первом веке уже были законы о еде, – напомнил Хэнсон. – По крайней мере здесь, в Соединенных Штатах.

– Я лучше воздержусь.

– Пусть пухнет с голоду! – объявил Хестер, протягивая руку к последнему куску.

Лейтенант отреагировал мгновенно – кусок оказался у него.

– Нашел! – воскликнул Даль, показывая всем экран своего телефона – прибора двадцать первого столетия. – Вот, «Хроники „Интрепида“»!

Он снова повернул устройство экраном к себе.

– Их показывают каждую пятницу в девять вечера на канале «Корвин экшн нетворк», а он включен в загадочный «основной пакет кабельного телевидения». Сериал начался в две тысячи седьмом. То есть теперь идет шестой сезон.

– Это полнейшая чушь, – промямлил Керенский, доедая пиццу.

Даль глянул на него косо и ткнул в экран, открывая новую страницу.

– Лейтенанта Керенского играет в сериале актер по имени Марк Кори, – сказал Даль, поворачивая телефон и показывая лейтенанту портрет его улыбающегося двойника в стильном блейзере и рубашке с расстегнутым воротником.