– Энди Даль.

– Даль? Как странно! Это же имя моего героя в «Хрониках „Интрепида“».

– Потому он и хочет встретиться.

– Нас роднит не только имя, – сказал Даль.

Он подошел к Абнетту, сняв бейсболку и выронив газету.

– Привет, Брайан. Я – это ты. Твоя красномундирная ипостась.

– Нет, мне все еще трудно понять, и поверить я не могу, – сказал Абнетт, сидя в номере «Бест вестерн» вместе с членами команды «Интрепида». – То есть совсем не могу. Никак.

– Это тебе-то трудно? Что тогда про нас говорить?! – воскликнул Хестер. – Ты, по крайней мере, не вымышленный.

– Вы представляете, насколько это все нереально? – возопил Абнетт.

– Мы тоже привыкли не сразу, – заметил Даль.

– Думаю, вы понимаете, отчего так. Просто не укладывается в голове.

– Можем снова сравнить родинки, – предложил Даль.

Он позволил Абнетту сверить положение каждой видимой крапинки, родинки и бородавки на своем теле, чтобы подтвердить полнейшее совпадение.

– Не надо. В это я верю, – примирительно сказал Абнетт.

Хестер посмотрел на Даля, затем на Абнетта и снова на Даля, красноречиво – мол, земной двойник не верит нисколечко.

Даль пожал плечами. Актеры есть актеры. Все им кажется игрой.

– Знаете, кое-что все же убеждает меня в том, что вы говорите правду, – сказал вдруг Абнетт.

– И что же тебя убеждает, помимо того факта, что ты сидишь в одной комнате со своим полным двойником? – осведомился Хестер.

– Двойник на меня, конечно, тоже повлиял. Но действительно меня убедил он!

Абнетт показал на Керенского.

– Я? Как? – удивился тот.

– Настоящий Марк Кори в жизни не станет торчать в «Бест вестерн», разыгрывая типа из массовки. Да он имени моего не помнит. Не хочу обидеть, но твой двойник – полный кретин.

– Этот тоже, – вставил Хестер.

– Эй, полегче! – предупредил Керенский.

– Второй я – это, конечно, странно и просто не укладывается в голове. Но вот существование второго Кори, – Абнетт указал на Керенского, – отчего-то не кажется таким уж невероятным.

– Значит, ты нам веришь? – спросила Дюваль.

– Верю – не то слово, – отозвался Абнетт уклончиво. – Но ничего необычнее, чем сегодня, со мной за всю жизнь не случалось. Любопытно, что же будет дальше.

– И ты поможешь нам, – заключил Даль.

– Я хочу, но не знаю как. Я всего лишь актер второго плана. Меня пускают на съемки, но я никого не могу привести с собой. По сценарию я перебрасываюсь репликами с главными героями, но просто так заговорить с ними нельзя. Нас особо предупредили, чтобы мы не надоедали звездам. А с продюсерами или другим начальством у меня никаких связей. Встречу с ними я вам никак не устрою. Но даже если мне удастся, вам никто не поверит. Это же Голливуд. Мы враньем зарабатываем на жизнь. А ваша история ну совсем безумная. Если расскажу кому-нибудь, меня просто выкинут со съемок.

– А это мысль, – заметил Хэнсон, глядя на Даля. – Тогда тебя не убьют через пару серий.

Абнетт покачал головой:

– Вовсе нет. Просто найдут похожий типаж и доснимут сцены. То есть убьют тебя, Энди, обязательно – если не останешься здесь.

Теперь уж Даль покачал головой:

– Если останусь, исчезну через пять дней. Растворюсь.

– Растворишься?

– Долго объяснять.