– Значит, ты – все, что есть от меня там. Все, что когда-либо существовало от меня в вашем времени.

– Полагаю, да. Равно как и ты – единственная часть меня, существовавшая здесь.

– У тебя в голове не мутится от всего этого? От осознания, что существуешь и не существуешь одновременно, что ты реальный и в ту же минуту вымышленный?

– Мутится. Несмотря на то что меня учили справляться с фундаментальными экзистенциальными проблемами. А справляюсь я сейчас просто: мне все равно, настоящий я или вымышленный, существую или нет. Я хочу лишь одного: сам определять свою судьбу. На это я могу повлиять, могу что-то сделать. И делаю.

– Кажется, ты умнее меня, – заключил Абнетт.

– А ты выглядишь гораздо лучше, – отозвался Даль.

– На том и порешим, – улыбнулся Абнетт. – Кстати, если уж разговор зашел о внешнем виде, думаю, пора вам сменить гардероб. Униформа, наверное, хороша в будущем, но здесь она выставляет вас гиками, которые носа из дома не кажут. У вас деньги есть?

– Девяносто три тысячи долларов, – откликнулся Хэнсон. – Минус семьдесят три доллара за ланч.

– Думаю, на шмотки хватит, – резюмировал Абнетт.

Глава 17

– Ненавижу это тряпье! – буркнул Керенский.

– Ты прекрасно выглядишь! – заверил Даль.

– Нет! – заупрямился лейтенант. – Я будто вслепую одевался! Как люди это носили?

– Хватит ныть! – скомандовала Дюваль. – Как будто ты в нашем времени не ходил в гражданском.

– Белье колется! – пожаловался лейтенант, ерзая.

– Знала бы я, что ты такой нытик, никогда б не стала спать с тобой!

– Знал бы я, что ты меня накачаешь отравой, похитишь и увезешь в средневековье, да к тому же без штанов, никогда б не стал спать с тобой!

– Эй, ребята, потише, – попросил Даль и скосил глаза в сторону водителя, усердно игнорировавшего психов на заднем сиденье. – Не надо про средневековье.

Такси свернуло с бульвара Сансет на Вайн-стрит.

– А вы уверены, что Марк Кори еще там? – осведомился лейтенант.

– Брайан сказал, что его друг позвонил, как только Марк зашел внутрь. Друг бы позвонил, если бы Марк вышел, – сообщил Даль. – Друг не звонил, так что, надо думать, Марк еще на месте.

– Вряд ли у нас получится, – вздохнул Керенский.

– Получится! – заверил Даль. – Не сомневаюсь.

– Это с твоим сработало. С моим все может пойти по-другому.

– Анатолий, пожалуйста, перестань, – взмолилась Дюваль. – Все получится. Если он хоть отчасти на тебя похож, ты его совершенно очаруешь. Ты для него – как ожившее отражение, которое можно потрогать.

– Что бы это значило?

– А то, что для тебя самолюбование нормально и естественно, – пояснила Майя.

– Я тебе совсем не нравлюсь? – спросил Керенский после секундной паузы.

Дюваль улыбнулась, потрепала его по щеке:

– Анатоль, ты мне нравишься. Очень. Но сейчас я хочу, чтобы ты сосредоточился. Считай, что ты в очередной разведмиссии.

– Меня всегда калечат в разведмиссиях, – пожаловался лейтенант.

– Возможно. Но ведь ты выживаешь.

– «Вайн-клаб», – объявил водитель, выруливая к тротуару.

Трое друзей выбрались из машины. В клубе грохотала музыка. Снаружи молодые, красивые люди в изящных заученных позах ждали своей очереди.

– Вперед, – объявил Даль и направился ко входу.