– Растворишься?

– Долго объяснять. Дело в атомах.

– Пять дней – небольшой срок. В особенности если хочешь остановить крупное телешоу.

– Тоже мне новость, – буркнул Хестер.

– Вероятно, не ты, а кто-нибудь из твоих знакомых может помочь? Ведь второстепенные актеры наверняка знают тех, кто стоит высоко в иерархии.

– Я и пытаюсь вам втолковать, что не знаю никого, кто бы свел вас с начальством. Хотя… – Абнетт посмотрел на Керенского задумчиво и тяжело. – Возможно, я знаю кое-кого вне шоу, способного помочь…

– Чего ты уставился на меня? – спросил Керенский, разозленный беспардонно оценивающим взглядом.

– У вас другой одежды нет?

– Собраться мне не дали, – ответил лейтенант. – Чем плоха униформа?

– Ничем, если вы явились на «Комик-Кон», и всем – для клуба, который я имею в виду.

– Что за клуб? – спросил Даль.

– Что за «Комик-Кон»? – спросил Керенский.

– «Вайн-клаб». Одно из тех крайне секретных заведений, куда не попасть простым смертным. Я, например, не беру планку. А Марк Кори берет. Правда, едва-едва.

– Едва-едва? – удивился Даль.

– Это значит, что его пустят на первый этаж, но не на второй, и уж точно не в подвал. Для подвала нужно получать двадцать миллионов за фильм и долю от прокатной прибыли.

– Я все еще хочу знать, что такое «Комик-Кон», – не отступал Керенский.

– Господи боже, – Хестер вздохнул. – Керенский, потом расскажу. Эй, Абнетт, мы нарядим лейтенанта в Кори и пройдем в клуб, а дальше что?

– Нужно завлечь сюда настоящего Кори и повторить все то, что вы сделали со мной. Заинтересуйте его, заинтригуйте – и, быть может, он что-нибудь сделает. Я бы не говорил ему, что вы хотите прикрыть шоу, ведь тогда он лишится постоянной работы. Попытайтесь убедить его представить вас Чарльзу Полсону. Это создатель сериала и исполнительный продюсер. Вот с кем на самом деле надо говорить. Убеждать следует именно его.

– И ты можешь провести нас в клуб, – предположил Даль.

– Нет. Как я уже говорил, я недотягиваю. Но у меня там друг работает барменом. Я для него прошлым летом соорудил рекламный ролик, когда дела шли худо. Фактически спас от банкротства. Так что он обязан мне. Он и впустит вас.

Абнетт обвел взглядом собравшихся и указал на Керенского.

– Вот его пустит.

Затем указал на Дюваль.

– И ее тоже. Возможно.

– Как я понял, ты спас друга от потери всего хозяйства, а он пустит пару людей в клуб, и это – равноценные одолжения? – спросил Хестер недоверчиво.

– Парень, это Голливуд.

– Понятно. Мы так и сделаем. Спасибо, Брайан, – сказал Даль.

– Рад помочь. В смысле, я правда привязался к тебе. Ты ведь настоящий и все такое…

– Рад слышать.

– Можно спросить? – осведомился Абнетт.

– Конечно.

– Будущее – оно и вправду такое, как в шоу?

– Да, будущее такое. Но я не уверен, что это реальное будущее.

– Но ведь здесь ваше прошлое! Мы – его часть. Я имею в виду две тысячи двенадцатый год.

– В нашем прошлом есть две тысячи двенадцатый год, но не этот две тысячи двенадцатый. Там нет «Хроник „Интрепида“». В нашей временной линии такого сериала не существует.

– А это значит, что я могу и не существовать в вашей линии, – заключил Абнетт.

– Вероятно.

– Значит, ты – все, что есть от меня там.