— Так че, Сеня, в натуре, это наш или не наш борт?

— Да не наш. Там же, кроме покойников никого не было. Ну не воскресли же? — сказал Семен.

— Ну что? Ты тут так и будешь теперь висеть, как глист на веревочке? Пока у тебя, урод, солярка не кончится? — заорал Росомаха, и помахал кулаком Сергею.

Сергей тоже помахал в ответ и улыбнулся. Достав рюкзак, он показал его Ивану и, подпалив шнур, скинул вниз. Мешок упал точно на автомат перекоса борта бандюков и завис на нем.

Сергей махнул рукой, и борт свечой пошел вверх, удаляясь от братвы, которая смотрела то на улетающий борт, то на свою вертушку, на которой висел рюкзак…

— Это, наверное, подарок, — сказал Копченый.

И в этот самый момент взрыв оглушительной силы разорвал автомат перекоса так, что лопасти отлетели в разные стороны. Борт, вспыхнув факелом, загорелся ярким пламенем и повалился на бок. Черный и белый дым, перемешиваясь, стал столбом подниматься вверх.

Братва, придя от взрыва в состояние полнейшей паники, бросилась врассыпную, прячась за камнями. На таких разборках, когда на головы падают подобного рода фугасы, им еще не доводилось бывать.

Ваня Росомаха, упав на четвереньки, в страхе, словно гепард промчался метров пятьдесят, забыв даже про цель своего визита. А в это время, стрекоча лопастями, борт МИ-8 улетал вдаль, оставляя за собой взорванный борт, дым, огонь и до смерти перепуганную братву.

Лютый за результатом бомбометания наблюдал сквозь открытую дверь. Закрыв ее, он влез в кабину и с чувством полного удовлетворения пожал руку пилоту.

— Вот это настоящий кайф! Красиво, Санек, у нас получилось. Они теперь вряд ли очухаются. Теперь можно и домой лететь. Хочешь, отметим нашу первую победу, а хочешь, возьмем еще тротила и снова, как жахнем! Мы им, сукам, устроим падение Берлина! — сказал Лютый, еле сдерживая смех.

Ваня Росомаха, придя в себя, изрыгал из себя проклятия и потоки ядреного русского мата. В истерике он собрал братву и, стараясь найти виновного, стал придираться к каждому своему боевику, чтобы отвести от себя подозрение в своей несостоятельности.

— Это что было, мать вашу? Кто мне скажет, почему нас бомбил какой-то мудак? Что теперь мы будем делать? Как будем теперь добираться до дома? Ты, сука, Семен, во всем виноват! Ты, тварь, всех нас подставил!!!

— Чего, я? А Копченый? А Витек? А Мотыль? Да и ты сам, Михалыч, что говорил? — заорал Семен. — Летите сюда, мальчики, мы вам бабу резиновую надуем!!!

— Бля… Бля…Сука, ни золота, ни борта… Я вернусь, я этому херову мэру устрою! Я ему, бля, жопу вместо рожи натяну! Будет, сука, знать, как честных людей баламутить! Так, братва, диспозиция такая: идем на восток на Стрелку-Чуни или на северо-запад на Учами. Что туда, что туда — около двухсот верст. Мы как раз посреди этого гребаного плато. Мать бы его….

— Не суетись, Михалыч, давай попробуем в свои сети загнать вертушку. На хрена нам по тайге переться, с комфортом полетим!? МИ-8 это не МИ-2, - сказал Семен, беря разум в руки.

— Точно, Михалыч! Они же явно вернутся. Нужно только отследить, куда они тарятся?

— А кто, кто эти они!? Может быть, это покойники воскресли? Тогда откуда у них бомбы!? Так, братаны, я вас понял. Будем ловить эту тварь, отступать нам некуда, иначе придется по тайге километры наматывать. Нас искать никто не будет, потому что наш вылет совсем не вписывается в схему полетов! — сказал Росомаха и в отчаянии выпустил длинную очередь из своего автомата в сторону улетевшего борта.

Тем временем, посадив машину за каменной грядой, Лютый со своим новым другом майором уже грузил ящики с тротилом.