— Надо же, какие организмы у дамочки слабые. Девушка совсем не понимает шуток, — глумливо хрюкнула Ленка.

— Ничего себе шуточки! Лен, а это и в самом деле шутка? — осторожно спросила я.

— Разумеется. Обычный перелом голени в несколько запущенной форме. Ампутация не потребуется. Подобные переломы в принципе лечатся. Правда, заживают долго, может остаться хромота. Но, думаю, Настасье это лишь придаст шарма и пикантности.

Я не слишком уверенно произнесла:

— По-моему, ты издеваешься…

— Ага, есть маленько. Будем считать это небольшой местью за то, что эта дурочка заставила нас волноваться за нее в течение нескольких дней, — сообщила Ленка и, похлопав Настю по плечу, велела: — Ладно, девица, открывай глазки. Я не Иван-царевич и целовать тебя не буду.

Обморок у тебя плохо получается. Следует еще потренироваться.

Я слушала Ленку и поражалась ее жестокости: как можно так обращаться с испуганным, больным человеком, да еще находящимся в бессознательном состоянии?! Однако Настасья после Ленкиных слов немедленно открыла глаза и испуганно вытаращила их на безжалостную студентку.

— Ну что? Очнулась, спящая царевна? — продолжала безжалостная «амазонка». — А теперь слушай меня внимательно: пока ты не расскажешь, как попала на проект и почему сбежала при попытке досмотра багажа, никакой помощи от нас не дождешься. Останешься здесь, в Хана-тауне, пока из твоего в принципе пустякового перелома не разовьется гангрена. Сгниешь здесь заживо, это я тебе обещаю. Я доступно объясняю?

Анастасия долго молчала, но потом, бросив взгляд на свою распухшую ногу, испуганно вздрогнула (представила, наверное, гангрену) и согласно кивнула:

— Хорошо.

История Анастасии оказалась короткой и малоинтересной. На самом деле девушка — вовсе не школьный библиотекарь, а аспирантка кафедры прикладной психологии одного из московских университетов. На данном этапе Настя готовит диссертацию на тему «Поведение однополых человеческих особей в экстремальных условиях». Более экстремальных условий, чем участие этих самых «особей» в проекте, не нашлось. Проректор университета, употребив свои связи, пропихнул Настю на проект.

— Чего ж ты библиотекарем представлялась? — удивилась я.

— А кому понравится быть подопытными кроликами? — вопросом на вопрос ответила Настасья.

Ленка с ней охотно согласилась:

— Ну, мне бы точно не понравилось. Однако с однополыми особями у нас теперь проблема: «амазон» у нас появился, мужеска полу. Зато с экстримом по-прежнему полный порядок, даже еще круче стало. Слушай, Настена, а почему ты сбежала, когда мы собрались багаж девчонок досматривать?

— У меня в сумке лежали кое-какие материалы к диссертации. Я очень не хотела, чтобы их видели… м-м… испытуемые. Вот и убежала, а потом заблудилась, наткнулась на этот грот и решила, что спрятать здесь бумаги — самое правильное решение…

— Поэтому мы в твоей сумке и нашли только нехитрое бельишко и товарища Шекспира, — сделала я вывод. — Ну, с этим разобрались, спрятала ты бумаги, а обратно чего не вернулась?

— Так заблудилась же! Я надеялась, что вы с вашей неуемной жаждой открытий рано или поздно все-таки набредете на этот грот, а заодно и меня отыщете, — опустила голову Настя. — В сумке еда имелась. Воды здесь предостаточно — дня четыре-пять прожить можно. Нашла эту нишу, устроилась более или менее с комфортом… Да вот не повезло — ногу сломала, когда еду сюда перетаскивала… Камни-то скользкие. Вот с тех пор и сижу здесь…

— Угу, — промычала Ленка и впала в глубокую задумчивость.