А уж под желтым флагом — просто олицетворение ургской силы!

Извинения тоже не принимаются, только месть — суровая и беспощадная.

— Вот уроды! — ругаюсь я, — Они же знают, что у нас мир заключен. Раненых давай к воротам сразу, я сейчас приду, вылечу их.

— Так, сэр рыцарь, а что с тем замком делать? И с нашими убитыми воинами? — спрашивает меня гонец, пытаясь понять, мой это приказ по ним стрелять или просто глупая ошибка моих людей.

Да, он должен это выяснить, кто теперь отвечает за произошедшее.

Что в принципе — одно и тоже, тогда платить мне придется. Чтобы этого избежать, нужно отказываться от замка де Куинжи официально. Хотя, меня и так выгнали по большому счету, чего мне за этих дур и дураков переживать?

— Понятно что, буду должен еще двоих у смерти забрать, так и передай своему вождю. А с тем замком — да что хотите делайте! Моя милость и защита на них не распространяется вот уже четыре руки дней! — перехожу я на понятные ургу значения.

— Тогда мы быстро обедаем здесь и поедем наших встречать. Они как раз около замка окажутся, я их на два дня опережаю, — обрадовался степняк, хорошо говорящий на местном языке.

Ясно, что радуется он возможности сразу же отомстить, без долгих переговоров со мной, как хозяином страшно провинившегося замка. Тут уже все понятно, знали или не знали, что по послам доброй воли стреляют — никого не волнует ни в какой степени.

Я ушел в донжон за камнями, ругаясь на глупую баронессу и ее воинов.

— Ну ладно, меня в замок не пустили, кидались и стреляли. За это и получили сполна. Так на хрена на ургов задираться, когда всего десяток приехал с миром к воротам? С флагом о том, что они послы? Они же все знают, что я договорился о мире? — жалуюсь на непонятную глупость мажордому.

— Так что, степняки их теперь штурмовать будут? — спрашивает меня Ивидурим согласно своим каким-то мыслям.

— Да уж непременно! Возьмут и замок раскатают по камешку! — продолжаю ругаться, — Я же им за эту подлость половину надвратной башни с воротами снес! Их возьмут безо всяких долгих разговоров! За один час, просто разомнутся на придурках. И мне за них ничего сказать не получится, только-только отношения наладились и такой непростительный залет!

— Так, наверно, ваша милость, и села пограбят вокруг замка? — опять задумчиво спрашивает мажордом.

— Понятно, что пограбят. Только в степь не погонят никого, теперь уже смысла нет, — отвечаю я ему и внимательно смотрю на него.

— А что ты задумал, Ивидурим?

— Так там никого не останется в живых, некому наследовать тогда владение. Сами себе приговор подписали, не ожидал я от баронессы такой глупости, только, теперь ничего не исправить. Лучше мы с соседями поделим владения замка на всех. Теперь такие случаи часто бывают. Нужно, ваша милость, все же с нашей стороны села сохранить бы, если у вас получится.

А, я понял, мажордом уже цинично попрощался с соседями и предлагает отстоять пару сел с моей стороны от тотального грабежа и поджогов. Потом уже их прибрать себя и сказать, что так и было.

Мне лично новые владения не требуются, девать все равно некуда, с собой тоже не забрать в Храм.

Пока гонцы перекусывают целым котлом похлебки с потрошками, я лечу троих раненых арбалетными болтами.

— Ну, крепкие все же эти нелюди, с такими ранами целый день ехали и от своих не отстали, — понимаю я, потратив двадцать процентов маны на всех.