Из дула револьвера еще идет тонкая белая струйка порохового дыма, поэтому все становится ясно служителям закона. Впрочем, и в свидетелях тоже проблем не окажется, их тут несколько десятков имеется. Будут рассказывать о случившемся у них на глазах чуде так, что не остановишь сбивчивые речи.

Сам я пока молчу, как непосредственный участник произошедшего, только когда полиция забирает пистолет из руки Цыбина, начинаю звать врача громко и уверенно.

— Доктора, доктора!!! Люди пострадали и истекают кровью!!!

Потом сам активно помогаю выносить раненых вниз, пачкая свое щегольское пальто кровью и удачно попадаю фотографам на снимок в этот самый момент. Предоставляю свою нанятую машину и такого же извозчика для срочной перевозки троих пострадавших в лучшую больницу города, сам отдаю такую команду водителю и извозчику.

В общем, попадаю на фотографии как самый человечный человек. А с неминуемыми рассказами о моем мужестве я стану точно самым популярным полковником во всей империи. Ведь, такая страшная и непонятная трагедия случилась при моем непосредственном участии, а меня вообще ни в чем нельзя обвинить, кроме невероятной смелости и потрясающего мужества.

Как я с голыми руками прямо грудью попер на заряженный пистолет, выставив вперед мужественную челюсть как ковш бульдозера! Ну, здесь это еще непонятное сравнение, нет тут пока бульдозеров.

Двое подстреленных остаются лежать на полу кабинета, один уже мертв, второй умирает, выплескивая кровь из горла. Маленькие револьверные пульки несут такую же смерть, как и винтовочные, только убивают не так быстро.

Цыбин стоит в углу, уже арестованный и ничего не понимающий, пристально смотрит на меня, вернувшегося в редакцию, чтобы отдать распоряжения своим людям. Смотрит с надеждой, что я возьму да расскажу настоящую правду про него, что он стрелял именно в меня и, значит, никак не может быть виноватым в смертях и ранениях невинных зрителей.

Ну, это он зря надеется! Не буду же я рассказывать, как смог избежать кучи смертельных ранений, как выставил невидимую магическую защиту, которая увела пули в стороны от моего тела.

— Захотел стать убийцей — так становись, бедолага! Пусть не цербера режима погубил, а невинных людей! А какая разница? Чем сторонник законного порядка хуже продажных журналистов?

К самому себе у меня тоже вопросы имеются:

— А почему ты сам не поставил защитный купол? Который легко отразил бы слабые пульки, они бы попадали ко мне под ноги! Спас бы тех людей за своей спиной? — такой вопрос я могу себе задать и уже знаю ответ на него.

— Как бы я тогда, интересно, смог объяснить свою такую пулеотражательную способность тела? Может, наличием присущей только мне могучей магией удивил бы присутствующих и еще подробным рассказом про нее?

Выдавать свой секрет я не собираюсь, тем более, чтобы оправдать журналиста, моего личного врага.

Нет, я выбрал защиту именно в виде остроугольной конструкции, она прикрыла мое тело полностью, как когда-то учил меня мудрый в своей продуманности Фатих.

Как же давно это было, с десяток моих тел-клонов тому назад уже! Точно, десять тел я успел сменить после той невнятной учебы в доме Фатиха, могучего мага четвертой ступени.