|
Списки всех или почти всех их агентов у меня имеются, там материалов на одних французов, как на пять других посольств сразу. А когда наши люди из комитета вдумчиво и со значением дела пообщаются с завербованными французскими посольскими сотрудниками россиянами, тогда горячего материала будут сотни томов. Доказательств у нашего комитета множество, не стоит опасаться недоразумений. Да и наплевать на них, эти недоразумения, по большому счету! Они нам не братья родные и не дети наши! Хотят отвоевать Эльзас и Лотарингию — флаг в руки и ветер в спину! Барабан на шею! Только сами лично, ну, пусть еще британцев в бойню затянут с бельгийцами и итальянцами! — убежденно говорю я императору, — Потом даже из-за больших потерь и до португальских солдат дело дойдет!
— И еще, государь. Наверно, уже пора дать сигнал вашему двоюродному кузену, что Россия радикально меняет внешнюю и военную политику, что его страна может не опасаться нападения с нашей стороны. Все это он сможет увидеть через пару недель всего-то. Тем более, агентов его разведки в России многие тысячи, они ему и в немецкий Генеральный штаб тут же все донесут в лучшем виде. Еще и потому, что немцам становятся сразу же известны любые наши планы — воевать с ними будет совсем печально для русской армии, государь, — заканчиваю я свой доклад. Напоследок император просит меня начать постоянно посещать заседания его Совета министров и Совет обороны. — Вы, Сергей, с вашими знаниями и авторитетом очень поможете мне отстоять новые и непопулярные решения. Ну, авторитета у меня еще нет никакого для остальных приближенных к императору министров и генералов, однако, я его быстро наработаю. Я, конечно, согласился, хорошо понимая, что императору самому очень трудно будет убеждать своих недоверчивых военноначальников и министров в необходимости кардинального изменения государственной политики. Хотя бы в разрыве отношений со старым союзником Францией и наведением мостов с не менее старым противником — Германией. Это такое очень оригинальное решение и только личной, непреклонной волей императора может быть осуществлено. Иначе сопротивление государственного аппарата не даст ничего сделать. Естественно, я не смогу ссылаться на свои знания из будущего, как рассказываю про них императору, поэтому мне будет довольно сложно спорить с несогласными министрами. И с крайне уверенными в победоносной войне для русского оружия генералами. Зато, мои уверенные и всегда сбывающиеся предсказания в понимании европейской политики быстро завоюют доверие к моим словам у всех слушателей. Впрочем, император может просто принять мою точку зрения и приказать своим министрам ее выполнять. А вот как они это будут делать? Ну, как-то будут. Тем более, в подчинении у меня есть целый комитет госбезопасности, большинство моих сотрудников мне в рот смотрят. В этой боевой структуре я имею самый большой авторитет как лучший теоретик и непогрешимый практик борьбы с врагами империи. Имеющиеся у меня знания постоянно поражают офицеров управления своей точностью и идеальной своевременностью. Как будто только на меня одного работает многотысячный штат осведомителей, вот как выглядят мои знания из будущего в глазах моих приближенных. Появился я на Совете министров первый раз сразу же после покушения в Сараево, меня представили министрам и объявили, что я теперь всегда буду тут заседать со своими данными. |
