Высшее командование у них тоже сильно хромает, как и у нас, в отличии от немцев, это я знаю точно.

Как говорится — русские солдаты и немецкие генералы образовали бы непобедимую армию.

Хорошо, что я это все знаю, однако, могу донести только до императора, полностью мне верящему насчет будущего. Разговор с генералитетом у меня сразу же не задался, как только я упомянул о большом недостатке тяжелых орудий и совершенно недостаточном запасе снарядов для всей артиллерии.

С ними, как и с депутатами — говорить просто не о чем. Как говорится — в России хорошие полки, неплохие дивизии и плохие армии. Тот же командующий первой армией Ранненкампф так высоко продвинулся по службе только благодаря жёсткому подавлению революционеров в Восточной Сибири. Ну и где ему с таким опытом против германца воевать?

Да и командующий фронтом Жилинский явно оказался не на своем месте, просто загнал армию Самсонова в полное окружение за четыре дня изматывающего марша своими бестолковыми приказами. Я уже посоветовал императору первым делом поменять их обоих, если дело дойдет все же до войны с Германией.

Судя по взгляду императора, он не знает, на кого их менять, совершенно.

Ладно, у меня теперь своих забот с задержанными будет столько, что не до разговоров с заносчивыми генералами абсолютно, пусть пребывают в пене своих иллюзий о собственном командном потенциале.

Скоро следующие выборы, однако, у меня уже есть порочащие материалы примерно на сорок уже бывших депутатов и еще на столько же я собираюсь добыть после всех задержаний и допросов.

Думаю, через пару месяцев такое пренебрежительное отношение к комитету в моем лице исчезнет не только с депутатских, но и с лиц всех их отечественных спонсоров, промышленников и хозяев заводов, дворцов, пароходов.

Дворянскую элиту страны я пока трогать не собираюсь, сначала придется с не таким знатным народом разобраться. Потом и до благородных дело дойдет неминуемо, когда показания будут обработаны и приняты к сведению.

Вообще, в России это как-то слишком уж неприлично развито — сильно богатых людей вообще не трогать ни по какому поводу. Вот они ничего и не опасаются совсем, что очень облегчает разработку антигосударственной деятельности в этом случае. Раньше и повода не было, еще воли необходимой у государства совсем не имелось на насилие к самым богатым своим согражданам.

Но, теперь этот повод есть и он весьма серьезен. А самое главное здесь в том, что списки таких граждан у меня есть на руках, про деяния которых стало доподлинно известно уже по мемуарам и воспоминаниям современников, что они всякие шашни с иностранными разведками крутили.

Возьмут их внезапно мои церберы, да сволокут на допросы суровые о деятельности против государства российского, да еще без допуска всяких там адвокатов с десятитысячными гонорарами. Просто в камеры одиночные, чтобы прочувствовали, каково оно ощущать свое полное бессилие перед лицом суровой государственной машины.

Когда записные богатеи ощутят, что так сразу подкупить служащих комитета не получится и придется страдать. А не получится, потому что я всем своим сразу сказал, что все постановления об отказе от дальнейшего рассмотрения заведенных дел и их закрытии пойдут лично через меня.

— И не нужно за мелкий прайс никого отмазывать! — так и намекнул своим заместителям, благо у меня уже сорок человек в моем подразделении имеется, следователей, аналитиков и агентов.