Так и идет моя жизнь, сплю с графиней, в основном, теперь в ее квартире на Фонтанке, посещаю каждый день здание комитета, выслушиваю доклады о ведущемся наблюдении за обозначенными мной революционерами и дипломатами. Еще сливаю дезу через перевербованных агентов иностранным разведкам, в общем, жизнь — как шахматная партия.

Однако, как я и ожидал, разведки союзных держав оказались тоже не лыком шиты, вычислили мою деятельность, направленную именно против них и пришли к мнению, что пора решить со мной вопрос кардинально.

Первый раз подстерегли меня в парадной графини темным декабрьским вечером. Выскочившие на мои медленные шаги с третьего этажа молодцы в рабочей одежде не сразу открыли огонь из пистолетов. Сначала приблизились на пять метров ко мне, только что поднявшемуся на второй этаж. Впрочем, я уже давно готов к такому нападению и даже, если бы не учуял неотрывное внимание через окно в парадной на третьем этаже в мою сторону, все равно теперь постоянно накидываю защитный купол, когда иду по улице или захожу в дом.

Пистолеты в руках боевиков загрохотали, направленные мне прямо в грудь.

Так бы и закончилась карьера слишком ретивого чиновника госбезопасности, однако, у меня много козырей в рукаве.

Пули отлетели в стороны, взрывая стены парадной, от грохота выстрелов на лестнице насмерть перепугались жильцы дома в своих квартирах. Я не стал убивать нападавших, прострелил из давно приготовленного револьвера каждому по плечу и колену, чтобы больше не стреляли и не смогли убежать. Провожавшие меня и уже предупрежденные офицеры сразу же ворвались в подъезд, в который я постоянно им запрещаю меня провожать, чтобы не спугнули стрелков, и повязали нападавших. Я вынес несколько бинтов из квартиры, давно уже приготовленных для такого случая и приказал перевязать налетчиков.

Что они смогли понять в случившемся — это только то, что они не смогли попасть в меня в полутьме парадной.

А я четырьмя выстрелами крайне хладнокровно обезоружил их и еще обезножил.

— Ну, так просто повезло, — вот как я объяснил свою удачу офицерам и попросил их не пускать полицию на место перестрелки, сам вызвал по телефону автомобиль нашей службы для эвакуации раненых.

Пока их перевязывали, поднялся в квартиру, оставив своих охранников разбираться без меня с полицией и соседями.

Успокоил подругу, которая прямо впала в истерику, понял, что засада была поставлена именно на ее мужчину.

— Кажется, нам придется вскоре расстаться, милая. Не хочу подвергать тебя лишней опасности. а теперь пойдем в постель, хочу отвлечься от случившегося.

Утром меня встретила уже серьезная охрана из пяти сотрудников и стоящие во дворе служебные автомобили.

— Стрелков быстро опознали, господин полковник, — да, это теперь мое звание для всех сотрудников, — Оба из эсеров, боевики, еще в эксах участвовали в девятьсот пятом году по нашей информации. Находятся на нелегальном положении, в Петербург приехали недавно. Ранения у них не угрожающие жизни, но, они срывают бинты, поэтому пока находятся в зафиксированном положении.

— Их обрабатывают? — спросил я, — В смысле, показания выбивают?

— Еще нет, ждем вашего приказа или начальника комитета, все же они ранены, — пожимает плечами мой заместитель по оперативной работе, занимающийся силовым прикрытием.