Фриссон вступил в беседу, ухватившись за первое заявление Быка:

— Если ты пойдешь с нами, ты сможешь показать дорогу? Ты раньше бывал во дворце?

— Нет, — прогудел Бык. — Но дорогу помню. Помню так отчетливо, словно я на свет родился с этой памятью.

— ДНК и не такие чудеса творит, — пробормотал я себе под нос, а громко сказал: — Доверься же внутреннему голосу и попробуй рискнуть. Да и потом, много ли еще компаний пыталось тут пройти?

— Всего три, — вынужден был согласиться Бык. Тут меня пробрала дрожь — я попытался вообразить, кто приходил сюда перед нами.

— Но то были мужчины, одни мужчины, — вспомнил Бык. — И на них были черные одежды колдунов. От них исходило зло, а от вас не исходит.

— Потому что мы — добрая сила, — убежденно подтвердил Жильбер.

— Верно, верно, — подхватил я, но все-таки поежился. «Да, и на твоей совести было несколько не слишком-то славных делишек. А у кого их нет? Но сам-то я добряк-добряком. Вот и ангел-хранитель мой говорил то же». — Правда, я, признаться, совершенно растерян.

Бык повернул ко мне массивную голову:

— То есть?

— Я ищу друга, — пояснил я. — Хочу найти его и вернуться домой. — Тут я глянул на Анжелику и вдруг понял, что домой хочу уже не так чтобы очень. — А для того, чтобы найти друга и попасть домой, я должен победить злобную королеву.

— Наградой же ему будет спасение людей, — быстренько подхватил Жильбер.

Бык пропустил его замечание мимо ушей.

— Не думаю, что сказанное тобой — веская причина для испытаний.

— Получше многих, — ответил я, краснея. — Заодно и народу Аллюстрии помогу. Уж по крайней мере хуже, чем теперь, им не станет.

— Это верно, — признал Бык. — А пожалуй, помочь вам — это повеселее будет, чем до скончания веков охранять эти ворота. Как-никак приключение.

Надежда возродилась в моей душе.

— То, что не соскучишься, — это я тебе обещаю!

— Сам знаю, — огрызнулся Бык. — Нам придется пройти мимо моего врага. Поможете одолеть его?

Я почувствовал, будто бы какие-то дверцы у меня внутри, которые только-только распахнулись, готовы снова захлопнуться. Если уж такому чудовищу нужна помощь в бою с еще одним, то каково же то, другое?

— И что это за зверюшка? — наигранно небрежно поинтересовался я.

— Звать его Великий Урсус, — ответил Бык. — Он — медведь.

Я похолодел. Но Фриссон прошептал:

— Савл, ты же великий чародей, а?

— Да, когда при мне твои стишки. — Я вспомнил одно стихотворение, глубоко вздохнул и сказал: — Ладно, можешь на нас рассчитывать.

— Придется рассчитывать, — отозвался Бык, — потому что Медведь охраняет дорогу к Королю-Пауку.

Бык резко выпрямился, ударил себя по коленям.

— Решено. Я иду с вами. Если я ошибся и мне суждено пострадать, что ж — да будет так!

— Вы так благородны, — проворковала Анжелика.

— Я мечтаю уйти отсюда.

— Вы так храбры, — подпел Анжелике Фриссон. Бык задержал взгляд на поэте и кивнул.

— Каждый чего-нибудь да боится, и я боюсь этого путешествия. Боюсь, но мечтаю о нем. Так не будем же медлить!

Легко и плавно Бык поднялся на ноги и зашагал к своей пещере.