— Дела и вправду плохи! — крикнул я. — Ничего в голову больше не приходит. Подхватывай, Фриссон!

И Фриссон подхватил — как нечего делать:

— Идите же! — крикнул нам Гремлин. Мы поднялись на ноги, покачнулись, чуть присели, чтобы легче было идти по тропе, которая довольно резко пошла на подъем. Позади в беспомощной ярости ревел медведь, безуспешно пытаясь подпрыгнуть и схватить спираль тропы. Он проклинал нас на все лады, но его вопли потонули в тумане, окутавшем нас со всех сторон. Мы словно бы опять оказались в замкнутом туннеле.

— У тебя получилось, чародей, — прошептал Фриссон.

— Да, но только потому, что вы мне здорово помогли. Кстати, тоннель изменился. Верной ли дорогой мы идем?

— Верной, — сказал Бык. — Мы таки нашли дорогу к Королю-Пауку, невзирая на все козни Медведя.

— Но... дорога уж очень странная, — возразила Анжелика.

Она была права. Дорога изгибалась все резче, все круче шла па подъем. Мы шли и шли вверх по тору, который затем превратился в расширяющуюся воронку. Вверх, вверх... и наконец воронка вывела нас в громадный зал. Такой громадный, что потолок был почти не виден за пеленой облаков — или то были не облака, а тончайшего плетения ткань. Зал не имел стен — повсюду возвышались колонны. Их было так много, как деревьев в лесу, а между ними виднелись холмы, лужайки, заросли кустарников. Все купалось в лучах света и весело зеленело. Мы как зачарованные ступали по мозаичному полу, не в силах рассмотреть изображенную на нем картину — так она была велика.

А прямо перед нами в арке застыла величественная фигура человека в плаще. Со спины фигуру незнакомца подсвечивало солнце.

— Господа и дама, — произнес Бык приглушенным, почти что трепещущим голосом. — Мы достигли нашей цели. Мы находимся во дворце Короля-Паука.

Но вот я увидел его лицо — столь резкое, будто его высекли из камня, горящие глаза, сурово поджатые губы — и дрогнул.

Но только на миг. Не успело даже пробудиться мое всегдашнее упрямство. Я посмотрел этому человеку в глаза и понял: прикажи он мне пойти за ним на битву, победа в которой нам не суждена, — и я, пожалуй что, пойду.

— Добро пожаловать в мой дворец, — сказал Король-Паук. — Если вы додумались, как сюда добраться, если сердца ваши выдержали все испытания — стало быть, вы добрые люди.

Я обернулся, но, поняв, что, кроме меня, никто не решается и рта раскрыть, прокашлялся...

Но первым заговорил Жильбер:

— Вы, верно, не сомневаетесь в своей власти, ваше величество, если вышли приветствовать такую разношерстную компанию без охраны, без рыцарей.

Губы Короля-Паука шевельнулись в усмешке. По-видимому, он решил сделать вид, что не заметил в тираде Жильбера угрозы. Да что, наш сквайр, сбрендил, что ли? Он уже опять собирался что-то сказать. Но прежде чем он успел разжать губы, из-за колонны выбежало ужасное создание. Это был человек, но на редкость уродливый. Глаза и нос потонули в чаще рыжих щетинистых волос. Туника и рейтузы на нем были из дорогой ткани, но сильно измяты. Он бежал вприпрыжку, пригнувшись, а в руках сжимал кубок из тусклого серебристого металла.

— Кубок, ваше величество! — кричал он. — Сурьмяный кубок! Вы должны выпить!

Король сердито глянул на рыжего человечка.

— Убери, Оливер. Я занят.

Но неряшливый человечек не унимался.

— Вы должны выпить! — решительно заявил он и встал за спиной у короля так, словно обратился в дерево и пустил корни.

Король гневно глянул на зануду, взял у него кубок и выпил содержимое.