– Махаллет! Наама! – воскликнула Корделия. – Вы что здесь забыли?

Демонессы не ответили. Одна из них злобно зашипела, а вторая плюнула пламенем.

Сгусток огня устремился к магичке, но мощная струя воды, как из брандспойта, встретила его на полпути, отбросила и затушила.

Вайс оглянулся.

Профессор закинул гитару за спину и бормотал вполголоса:

– И вроде нечего сказать, и дождь стучит невыносимо.

Гитаре нечего играть, измученной табачным дымом,

Но где-то там, в глуши души, среди развалин Карфагена

Строфа забытая дрожит – она безвольна и бесценна:

С его ладней била кристально-чистая вода, тесня обеих демониц.

Магия Корделии, наконец, достигла тумбочки, которая разлетелась даже не в щепки, а в труху, в те самые древесно-стружечные опилки, из которых была сделана много лет назад. Книга, скрывавшаяся в ней, зависла в воздухе. Самый обычный словарь – потрёпанная обложка цвета тёмной бирюзы, желтоватая бумага. Надпись некогда золотистыми, но частично стёртыми, литерами: «Орфографический словарь русского языка». И сложная завитушка под ней. Но недолго она сохраняла этот вид, задрожав и превратившись в знакомую уже книгу Ансельма де Турье в кожаном переплёте.

Вайс кинулся к ней, наступая на спины лежавших ничком поэтов.

– Я не виновата, Вальдемар Карлович! – донёсся до него отчаянный крик Божены Голенко. – Меня подставили!

«Кто бы сомневался?» – подумал маг-хранитель, сосредоточившись на том, чтобы не соскользнуть с очередного адепта поэзии. Трость он использовал, как балансир.

Когда до вожделенной добычи оставалось всего несколько шагов, один из обратившихся в зелёноватого монстра помощников Божены прыгнул, вцепившись в книгу двумя руками. Упал, перекатился, вскочил на ноги и вылетел в дверь в дальней стене, вышибив её плечом.

– Куда?! – возмутился Вайс, направляясь следом. – Psja krew!

Но тут дорогу ему заступили оставшиеся шреколаки.

Силищи им было не занимать. Как и скорости.

Но и разъярённому Вальдемару нашлось что им противопоставить. Трость, усиленная магией Земли и Огня, в его руках становилась страшным оружием. Серия рубящих и колющих ударов заставила оборотней попятиться. Один из них корчился, пытаясь втянуть воздух через сломанную трахею. Второй, лишившись глаз, закрывал плоское лицо огромными ладонями. Оставшиеся на ногах только усилили попытки сграбастать мага или, хотя бы, достать его здоровенными кулаками. Вайсу пришлось потрудиться, уворачиваясь стразу от двоих. Трость оставляла отметины на оливковой коже. Запахло палёной плотью.

«Хоть бы помог кто-нибудь!» – подумал маг, ударяя тростью по локтю правого оборотня.

Хрустнула кость.

Колено!

Шреколак рухнул.

Зато второй умудрился вскользь толкнуть Вайса в плечо. Этого хватило, чтобы человек потерял равновесие, и хотя ему удалось устоять на ногах, но пришлось замереть в низкой стойке, которая в кунг-фу называется «опущенный шаг».

Зелёный урод уже занёс кулак, собираясь вбить Вальдемара в пол, но серебряное лезвие опустилось ему на шею, снося голову, как на рубке лозы. Саша, перепрыгнувший Вайса, развернулся на одной ноге и двумя рубящими ударам крест-накрест располосовал адепта с выбитым коленом.

Маг-хранитель оглянулся.

Демонессы, прижатые к стене Исаевым и Корделией, сдаваться не собирались. Вокруг них клубилась Тьма. Первозданная. Непроглядная, поглощающая всё, что несло хотя бы частицу света, подобно космическим «чёрным дырам». Из неё то и дело появлялись протуберанцы, тянулись, словно ложноножки амёбы, выискивая слабину в атакующих заклинаниях.