Шевеля губами и складывая пальцы в непонятные и даже слегка неприличные знаки, Али аль Рашид обстреливал демонесс маленькими подобиями печати Сулеймана ибн Дауда, сделанными из золотистой пыльцы. Шестиконечные звёздочки рвали ложноножки, оставляя глубокие порезы и дыры…

– Догоните его, Вайс! – сдавленно воскликнула Корделия. Видимо, борьба сразу с двумя демонами давалась ей нелегко. – Книга!

Вальдемар кивнул.

– Держись сзади, – бросил он Саше, который за считанные мгновения успел добить раненых адептов. – Пойдём!

За выломанной дверью раньше располагалось какое-то подсобное помещение. Склад ненужной мебели. Вайс понял это сразу, ударившись об острый угол стола.

– Niech mnie djabel porwie! – выругался он, зажигая «светлячок».

Так он и продолжал костерить всех и всё по-польски, пробираясь сквозь завалы поломанных стульев, офисных столов, каких-то странных этажерок, пустых баллонов для куллера, смятых корзин для бумаг и прочего офисного мусора, который только мог накопиться в областном отделении банка. Заленокожий адепт пёр напролом, разбрасывая мебель. Вайсу и Саше приходилось труднее. Не имея такого высокого болевого порога и бронированной кожи, они старались не удариться, не оцарапаться, не подвернуть ногу на каком-нибудь элементе конструкции.

А всего-то и нужно было – подобраться к пролому в гипсокартоне. Как понял Вальдемар, фальшивой стеной был замаскирован потайной ход. Вернее, ход для слуг. Такой ему однажды показывали в старинном московском здании, где сейчас располагался Союз писателей России. Ходы для слуг проделывали параллельно парадным лестницам, чтобы они могли свободно передвигаться, не путаясь под ногами у благородных господ. До сих пор Вальдемар думал, что это штучка для дворянства и московского богатого купечества. Оказывается, в Юзовке следовали столичной моде. Ну, по крайней мере, прадедушка Яши Носика, не уступая москвичам в богатстве, старался не уступать и в привычках.

Винтовая лестница вела вниз. Стены сложены из тёмно-красного кирпича с трудноразличимыми клеймами, что лишний раз подтверждало почтенный возраст прохода. Конечно же, сбежавший с книгой адепт шёл этим путём. Вайс вытянул впереди себя магический щуп, позволявший отслеживать возможные ловушки, включая не только волшебство, но и растяжки. Адепты Божены Голенко, прежде всего, люди, им более свойственно прибегать к человеческим уловкам, нежели к магическим.

Оставался, кстати, открытым вопрос о причастности самой Божены Николаевны к похищению книги. Кричать «Не виноватая я!» можно сколько угодно. Хотя, скорее всего, она говорила правду. Демонам не составляет труда прельщать людей, подверженных той или иной страсти. В особенности легко поддаются честолюбивые и завистливые. Их проще взять на крючок, чем алчных, к примеру, или чревоугодников.

Вся история жизни Вальдемара Карловича и его взаимоотношений с людьми подтверждала этот тезис. Что в эпоху «расцвета застоя», что в период перестройки, вкупе с гласностью и ускорением, что в бандитские 90-е, что в мирные годы двадцать первого века, что в течение восьми тревожных лет независимости Донбасса, его не раз предавали, били в спину, писали доносы в райком партии или ректору ВУЗа, где Вайс работал, объявляли врагом не за деньги или должности, а исключительно за попытки препятствовать чьей-либо неуёмной тяге к возвышению. Много раз Вальдемар давал себе зарок – не замечать прорастающих корон на головах у соратников или просто у коллег, а уж тем более не пытаться сбить их при помощи шанцевого инструмента, но всякий раз срывался, вступал в конфронтацию, иногда скрытую, а когда и весьма явную, с теми, кто излишне зациклен на собственном величии.