Породные отвалы в Донбассе своенравны и непредсказуемы. Иногда с них сползает несколько тысяч тонн породы. Порою в их чреве зарождаются пожары, когда вместе с пустой породой попадает уголь, который потом самовозгорается от трения. Бывает, что просто дымит, но в очагах ниже поверхности бушует самый настоящий ад. Если человек провалится, мгновенная смерть. Но случается так, что дождевая вода добирается сквозь трещины до клокочущего пламени. Тогда пар срабатывает, как пороховые газы, и происходит взрыв. Горе посёлку, если он окажется в досягаемости разлетевшихся кусков породы. Такие случаи известны. Вайс хорошо помнил взрыв на терриконе под Красноармейском, что неподалёку от Кадиевки, которую после переименовали в Стаханов в честь шахтёра-рекордсмена.

Спутники мага-хранителя шагали беспечно. Даже радовались открывающимся видам, крутили головами. Один лишь Исаев всё больше и больше мрачнел из-за болей в коленях. Иной раз неведение избавляет от излишних тревог. Меньше знаешь – крепче спишь. Но Вальдемар представлял все опасности, которые несёт восхождение. Тонким усиком-щупом, свитым из магии Земли и Огня, он время от времени протыкал отвал на глубину до трёх метров, пытаясь уловить изменение температуры. Но, к счастью, террикон, по крайней мере, эта его сторона, оставался холодным. Спал. Вот пусть спит и дальше…

На вершине отряд магов встретили усталые, но довольные сапёры.

– Мы ещё нужны? – поинтересовался старший с позывным Зима. – Мы и тут уже всё осмотрели. Чисто!

– Нет, – ответил Вайс. – Спасибо, брат! Спускайтесь. Бойцам внизу скажите – пусть оцепление пока не снимают. Мало ли что?

Вальдемар Карлович едва не подпрыгивал, стремясь рассмотреть и подробно изучить странную конструкцию, сооружённую на верхушке террикона, которая, кстати, не была заострённой, как казалось наблюдателю от подножья. Рукотворную гору венчала плоская площадка метров пятнадцати в диаметре. Для стороннего наблюдателя – пустая. Ну, разве что несколько досок, больше похожих на строительный мусор, невесть как оказавшийся здесь. Но обладавшие магическим зрением могли видеть что-то похожее на капище.

Точно в центре площадки располагался круг, выложенный камнями трёх цветов. Чёрным, как предвечный мрак, гематитом. Молочно-белым опалом. Кроваво-красной киноварью. Вайсу не потребовалось даже прибегать к магии, чтобы узнать каждый из минералов. Сложный, искусно выполненный рисунок представлял собой гексаграмму, вписанную в окружность. Внутри голова Бафомета в традиционном рогато-бородатом исполнении. По внешнему контуру рисунка шли знаки из всех известных Вальдемару демонических культов. Чёрное солнце неонацистов соседствовало с Оком Гора, монас Джона Ди с крестом розенкрейцеров, тетрактис с масонским знаком, Символ Хаоса с крестом тамплиеров. Кроме того, Вайс увидел несколько вариантов трайдента, половина которых до боли напоминала малый герб Украины – трезубец.

– Вот где собака порылась, – с отвращением сказал Могулия, протягивая руку, чтобы потрогать один из трёхзубых значков.

Вайс быстрым движением схватил его за рукав.

– Стоять! Без пальцев остаться хочешь? Мало ли, какую защиту они поставили!

Маги продолжили острожный осмотр вершины.

У западного края, откуда открывался великолепный вид на линию боевого соприкосновения и прилегающие к ней Александровку с нашей стороны и Марьинку с украинской, лежал сбитый из толстых брусьев, не уступающих железнодорожным шпалам, крест.