И не обманула.

Смрад магии Тьмы – что-то среднее между формалином в прозекторской и десятилетие не чищенным коровником – резанул вначале по краю сознания, а потом ввинтился ржавым саморезом в основание черепа.

Через мгновение померк даже скудный свет с затянутого тучами неба. Сотни летающих тварей, размером от белки до коровы, плотно облепили защитный купол Исаева. Они бились о магическую стену. Задние напирали на передних, пытаясь прорваться внутрь, давили. Хлопали крылья – оперённые, кожистые, покрытые мехом. Клацали пасти. Сверкали глаза.

Сперва Вайс подумал, что уши ему заложило от напора чёрной магии, но спустя мгновение сообразил – порождения демонического мира не могли прорвать защиту профессора, но своим напором сжимали её. Росло давление воздуха внутри.

Магички, как по команде, обернулись и уставились на атакующих демонов.

В этот миг пришла беда откуда не ждали.

Кто же мог предполагать нападение из-под земли?

Суставчатая лапа с кривыми когтями высунулась из породного отвала и сграбастала Вальдемара за штанину. Маг отмахнулся тростью. Зашипела, сгорая, гнилая плоть мертвяка. Но и сам Вайс потерял равновесие, покачнулся, взмахнув руками. Книга взлетела, раскрываясь, подобно диковинной птице. Аделина прыгнула, как пантера, хватая артефакт. Не отстала от неё и Корделия, взвившаяся ввысь, как лосось, идущий вверх по реке на нерест. Они вцепились в книгу мёртвой хваткой – так утопающий хватается за весло.

Вайс отвлёкся, избавляясь от когтистой лапы, а когда поднял взгляд, магички уходили – каждая в свой портал, – сжимая в руках половинки сборника сонетов Ансельма де Турье. Магические проходы захлопнулись, оставив на верхушке террикона донецких волшебников, чёрную тучу летучих демонов и… И поэтов из другого мира, рядом с которыми растерянно застыли слуги и помощники Корделии и Аделины.

Исчезновение магичек немедленно сняло чары с друзей Вальдемара. Али ибн Рашид открыл глаза, как ни в чём ни бывало, выудил из кармана медную лампу и разразился длинной тирадой на магрибском наречии. Вайс разобрал на слух только упоминание Сулеймана ибн Дауда (да благословит его Аллах и да приветствует). С жалобным криком джиния втянулась в лампу подобно облаку. Ансельм, не проронив ни звука, упал на землю.

Поднимая трость в пятую позицию, Вайс направил её на кота.

Огромный и пушистый белый зверь повёл себя на удивление разумно. Он бережно опустил на дроблёную породу лишившегося чувств Квентина де Грие, а потом поднял обе лапы вверх:

– Не шалю, никого не трогаю, и ещё считаю долгом предупредить, что кот древнее и неприкосновенное животное! – глаза его округлились до размера блюдец чайного сервиза. – Не убивайте меня, я вам пригожусь…

– Что-то я не вижу у тебя сапог, – буркнул Вальдемар.

– Уж поверьте, господин маг, не сапоги делают кота учёным!

– А что? Усы, лапы и хвост?

– А ещё когти и клыки! И они на вашей стороне. Кстати, грандиозный, ни с чем не сравнимый ум тоже.

– Меньше болтай, праправнук Баст! Подтащи поэтов в середину площадки и охраняй. Головой отвечаешь!

– Попрошу обращаться ко мне на «вы»! – возмутился кот. – Меня зовут Иоганн Себастьян Джузеппе Теодор ди Гатто!

– О, Великие Силы! – вздохнул Вальдемар Карлович. – За что мне всё это? Выполняйте приказ, вольноопределяющийся ди Гатто!

– Есть, сэр!

Обстановка продолжала внушать серьёзные опасения.