– Тогда дай мне прочитать и давай уже решать.

– Я прочитаю вслух.

– И ты туда же…

– Просто я не переписывал. Выучил наизусть.

Вайс дёрнул себя за бороду.

– Это ты правильно сделал. А я – старый дурак.

– Не такой уж и старый.

– Спасибо. Ты, кстати, надёжно книгу спрятал?

– Надёжнее не бывает. И охранных заклинаний столько понатыкал… Если её попытаются выкрасть, то, во-первых, звон поднимется на половину Донецка, а во-вторых… – профессор сделал страшные глаза. – Похитителей ждёт несколько неприятных сюрпризов. Мало не покажется, независимо от их силы.

– Будем надеяться. Так ты читаешь?

– Читаю…

Маг Воды прикрыл глаза и нараспев проговорил, будто заклинание:

– Что означает сия аллегория? – пробормотал Вайс. – Меня как-то настораживает это предчувствие томительных утех.

– А ночное пьянство? – прищурился Исаев.

– Тоже настораживает, но меньше, – Вальдемар повернулся к окну. – Мы с нею познакомились у храма… – Над безлистыми кронами деревьев в вечерних сумерках будто бы светились купола Спасо-Преображенского кафедрального собора. – Допивай кофе, пойдём знакомиться.

– Не надо всё воспринимать так буквально. Возможно, это аллегория, как ты сразу сказал. Понятие храма может быть…

Женщины, сидевшие за столиком у фортепиано, поднялись и направились к выходу. Та, которую друзья видели раньше только со спины, поражала необычайной красотой. О таких говорят: ни в сказке сказать, ни пером описать. В самом деле, будучи литератором, Вальдемар не мог с уверенностью предположить, что подобрал бы нужные слова, отражающие идеальный профиль, блеск каштановых волос, рассыпанных по плечам и скреплённых тонкой серебряной диадемой с рядом опалов, горделивую осанку… Возможно, у Исаева получилось бы отразить в стихотворных строках – как поэт он на голову превосходил Вайса. Но, судя по остановившемуся взгляду и отвисшей челюсти профессора, нет, не смог бы. Как облечь в простую словоформу идеал? Любые метафоры и образные сравнения окажутся банальными речевыми штампами. Младшая из посетительниц – смуглая и с явно выраженными восточными чертами – внезапно свернула и в три шага приблизилась к магам.

– Да простят меня достопочтеннейшие господа, чья мудрость соперничает с мудростью Сулеймана ибн Дауда, да пребудет мир с ними обоими, – проговорила она мелодичным голосом, сопровождая слова глубоким поклоном. Вайс обратил внимание на иссиня-чёрные брови, подкрашенные так, что будто бы сходились над переносицей, и золотое колечко с рубином в левой ноздре. – Моя госпожа, чья красота затмевает утреннюю зарю, велела вам передать…

На стол упала несколько раз сложенная бумажка.

«В её записке беглой между строк…» – подумал Вальдемар, не спеша, впрочем, прикасаться к бумаге. Долгие годы службы в Совете магов-хранителей приучили его к параноидальной осторожности. Он сосредоточился и создал тончайший щуп из Стихии Огня.

– Погоди, – остановил его Исаев. – Давай, я… – Он занёс над запиской раскрытую ладонь и вдруг встрепенулся. – А где?

Обе незнакомки исчезли, словно растворились в опускающемся на донецкие улицы декабрьском тумане. До Нового года, 2022-го, оставалась всего неделя, а в эти дни дождь, слякоть и туман были для дончан самой обыденной праздничной погодой

Профессор вздохнул. Он-то рассчитывал, что сейчас его попросят что-нибудь спеть. Но делать нечего, пришлось сосредоточиться на поиске враждебной магии.