Вторым научным прорывом, достойным равно как внесения в книгу рекордов Гиннеса, так и вручения Нобелевской премии, стала особая технология, позволившая не только считать гамма-волны, но и записать их на внешний носитель, расшифровать, оцифровать и представить на экране. При этом лаборанты Жоржа сумели в кратчайший срок – буквально, за полтора-два часа – соединить разрозненные эпизоды в правильном порядке.

Да, качество получившегося видеофильма оставляло желать лучшего. Не Голливуд и даже не Мосфильм. Но ведь не это главное. Теперь была ясна полная картина последнего пути отважного спецназовца капитана Хрящёва. От входа в заброшенные горные выработки одной из донецких шахт до Друккарга, населённого игвами и раруггами.

Вайс и Тополин просмотрели получившиеся материалы трижды, то прокручивая незначительные эпизоды в ускоренном режиме, то останавливая ролик, дабы пристально изучить какой-либо важный момент. Потом вышли из кабинета Жоржа и, сварив себе по здоровенной кружке крепкого кофе, принялись размышлять.

Денис и Вика в это время отдыхали в гипнотическом трансе, в который их погрузил Вальдемар Карлович. Методика экспериментальных исследований Жоржа Водопольева предполагала максимальное обострение чувствительности коры головного мозга, чего можно было достичь лишь при помощи особых электро-магнитных импульсов, которые на время, переводили работу мозга в режим дельта волн с частотой до четырёх герц.

Кофе закончился быстрее, чем вопросы.

– Картину мы имеем… – задумчиво проговорил майор. – А что нам это даёт?

– Попробую изложить свои рассуждения, – Вайс с сожалением заглянул в опустевшую кружку. Вздохнул. – Итак. От Жругра, российского уицраора, отпочковался украинский…

– Имени ему ещё не придумали, как я понял?

– Кто знает? Может, в Киеве уже придумали, канонизировали и устраивают в его честь факельные шествия.

– Если бы канонизировали, я бы знал.

– Выходит, не успели.

– Или заняты чем-то другим.

– Да. Не будем гадать, подбрасывая монетку. Не наш метод.

– Не будем.

– Итак, от русского уицраора отпочковался некий украинский. Назовём его, хотя бы… Тарас.

– Почему Тарас? В честь Бульбы, что ли?

– Нет. Просто рифму подобрать легче.

– Вот оно что! – Тополин хохотнул. – Ладно. Идём дальше. Предположим, отпочковался такой себе Тарасик… Значит, теперь Жругр с Тарасиком дерутся?

– Бьются насмерть. Я бы сказал, вся история существования уицраоров показывает – детёныш должен убить взрослую особь. Иначе взрослая особь убьёт его.

– Почему?

– Точно не определено. Предположительно, этот обычай позволяет поддерживать ограниченное поголовье уицраоров. Они питаются человеческими эмоциями вынуждены, чтобы не умереть с голоду, подталкивать людей к войнам, революциям и прочим беспорядкам…

– Например?

– Да запросто. Столетнюю войну спровоцировали английский уицраор Устр и французский Бартрад. Они в то время делили территории. Устр слабел и в отчаянной попытке попытался задушить щупальцами Бартрада. Практически те же причины у тридцатилетней войны, у наполеоновского вторжении в Россию… Меняются только страны и демоны государственности.