– А можно, я ему врежу? – прошипела Вика, выбираясь из автомобиля. – Это же не человек, а гнида. Мокрица. Таракан. Пацаны на переде банку тушёнки на три дня растягивают, а эта крыса финансирования хочет.

– Погоди, – остановил её Вайс. – Для начала я ему чуть-чуть мозги подправлю.

– Что? – встрепенулся пленник.

– Что слышали, Сергей Матвеевич. В вашей ауре слишком много цвета корысти и эгоизма. Это бывает. Сейчас я вас сделаю альтруистом бессребреником.

– Как?

– При помощи магии, милейший. Куда же без неё?

– Что за шарлатанство?

– Это вы потом определите, шарлатан я или нет, – улыбнулся Вайс. – Что меня больше всего интересует – как быстро вас сожрут на вашей же кафедре? Ставлю золотой царский червонец, что трёх месяцев не протянете на должности заведующего. Принимаете пари?

– Что вы несёте? Я буду жаловаться!!!

– Да жалуйтесь, сколько душе угодно. Не забудьте всем рассказать, что вас заколдовали. Может, кто-то из ваших доцентов расколдует вас? Достаточно просто поцеловать.

Сергей Матвеевич не выдержал. Пискнул, словно напуганная мышь, и рванулся из рук Сани, несмотря на приставленный к боку пистолет. Убежать ему не дали. Денис с удовольствием схватил профессора за рукав, а Вика поступила ещё более радикально, изо всех сил впечатав кулак в округлый живот, обтянутый серо-зелёной курткой.

– Ну, я же говорил – не нужно рукоприкладства, – недовольно проворчал Вайс. – Это не наш метод.

Он почти нежно сжал ладонями виски пленного. Несколько секунд смотрел в глаза, потом отпустил.

– Ступайте, Сергей Матвеевич, и более не грешите. Отпустите его.

Саян и Денис разжали пальцы.

Профессор, горделиво распрямился, вздёрнув подбородок. Одёрнул куртку. Развернулся и зашагал прочь. Не попрощавшись и не оглядываясь.

– Думаете, поможет? – с недоверием поинтересовалась Вика.

– До сих пор срабатывало в двенадцати случаях из дюжины, – пожал плечами Вайс. – Нет, мерзавцем он быть не перестанет. Тут моя магия бессильна. Зато теперь каждый раз, когда попытается сподличать, будет испытывать ужасные душевные терзания. Можно сказать, муки. И, в конце концов, поступит по совести и чести. Это очень жестокое наказание, должен вам признаться, мои юные друзья.

– А может, его на подвал надо было? – к ним скорым шагом приблизился Тополин. За суетой Денис и не заметил, как уехали казаки. – Посидел бы сутки в неотапливаемом помещении на голых нарах, ощутил бы муки совести и просветление в душе.

– Ну, и зачем нам лишние обвинения в жестокости и бесчеловечных поступках? – покачал головой маг-хранитель. – Пусть идёт. Во-первых, он теперь у меня на контроле, а во-вторых, среди единомышленников он будет, как бомба замедленного действия. Поломает им всю игру.

– Как знаешь, – кивнул майор. – Тут тебе виднее. Пойдём?

– Пойдём, – согласился Вайс. Кивнул Серёге Водолазу – жди, мол, здесь. – Саня, ты тоже останься. И твои бойцы, Фёдорович.

– Само собой.

Но они не успели постучать в жидкополимерные ворота. Створки распахнулись, и оттуда выбежал Жорж Водопольев в белом халате, накинутом поверх писксельного камуфляжа. Он держал наперевес страшное, даже на вид, оружие – помесь ПЗРК, ручного пулемёта и бластера из дешёвых фантастических боевиков. Эдакое оружие возмездия, наподобие выдуманного германским министерством пропаганды вундерваффе. За ним плечом к плечу выступали пятеро или шестеро лаборантов, оснащённых попроще, но, тем не менее, устрашающе.