Вот встреченные на кровавой равнине игвы двигались так, будто уже везде успели и торопиться нет никакого смысла. Они медленно шагали, растянувшись частой цепью. Согнулись, сгорбились – именно поэтому, увидев их, Денис первым делом подумал о сборщиках клубники. Да и потасканные они какие-то были. Ну, точно «заробитчане». Крылья помятые, как листы старой, ненужной бумаги, даже порваны у некоторых. Серая кожа не гладкая и блестящая, а матовая и морщинистая. Головы опущены. Движения медлительны и, как будто, вымучены. У каждого на шее висела широкая и глубокая чаша из тёмного металла. Благодаря длинной цепочке она почти касалась земли. В это тарелку игвы-работники стряхивали капельки той самой алой влаги, которая покрывала всю поверхность долины. С гальки и со щебня, со мхов и лишайников. Размеренно и даже, можно сказать, механически, как роботы.

Позади неровного ряда тружеников важно выступали несколько надсмотрщиков. Почему надсмотрщиков? Во-первых, держались они с явным превосходством, упиваясь собственной значимостью, а во-вторых, каждый держал в руке бич.

– Пойдём, пойдём… – торопила Вика, сообразившая, благодаря той же армейской смекалке, что, если начнётся драка, даже наганы им не помогут.

Увлекаемый ею за рукав, Денис пятился и продолжал рассматривать игвов. И без того вопросов гораздо больше, чем ответов, а тут ещё новые загадки появляются. На его глазах один из «заробитчан» украдкой опустил губы-хоботок в чашу. Наверное, отхлебнул от собранного урожая. На беду, его проступок заметил не только Денис, но и надсмотрщик. Свистнул бич, обрушившись на спину нарушителя. Судя по тому, что работник упал на четвереньки, удар не уступал по силе удару ломом. Само собой, собранная жидкость расплескалась. Второй удар! Третий! Денис понял, почему крылья некоторых игвов порваны. Хорошо ещё, что не изодраны в бахрому. Наверное, они, всё-таки, достаточно редко нарушают правила, опасаясь неотвратимого возмездия. Жидкость из чаши расплескалась, но товарищи наказанного не делали даже попыток её собрать, чтобы выполнить или перевыполнить норму выработки. Так же они не пытались и помочь товарищу. Нет. Просто продолжали шагать дальше, будто ничего не случилось. Высшая раса, ничего не попишешь! Часть человечества, поражённая вирусом индивидуализма, тоже к этому стремится. Каждый сам за себя.

Почему-то именно эгоизм иговов больше всего возмутил Дениса. Он, сам не ожидая от себя такой прыти, схватился за рукоятку нагана.

– Только попробуй! – сквозь треск помех злобно прошипела Вика. – Сама тебя отлуплю – ни один игва так не отделает!

– Так они же…

– Ну, и что? Это твои проблемы, что ли? Идём!

На удивление, побитый игва поднялся, как ни в чём ни бывало, поднял чашу, поправил цепочку и пошагал дальше, продолжая стряхивать капли. Будто и не было наказания. Только на серой спине отчётливо выделялись три толстых чёрных рубца.

Работники медленно удалялись.

– Какие-то они… – пробормотал Денис.

– Это повод тратить на них кислород? Тебе что поручено? Рабовладельческий строй свергать или спасать Русский Мир?

– Спасать…

Денису стало стыдно. Повёл себя глупо, как один из героев старой советской фантастики, которые везде, куда только прилетали, стремились устроить социальную революцию и создать справедливое общество трудящихся. Поддался минутному порыву и чуть не провалил операцию. Сражение с игвами в их планы уж точно не входило.

– Это шавва… – вдруг прозвучал у него прямо в голове негромкий усталый голос. – Пища уицраоров.

Тут уж обернулись, как на звук выстрела, и Денис, и Вика. В руке девушки оказался мастерски выхваченный револьвер. Ну, прямо как у ганфайтеров с Дикого Запада.

Перед ними стоял невысокий мужчина.