На самом деле он немного боялся, но старался не подавать виду. События, подхватившие его три дня назад и закружившие, как бурный ручей лёгкую щепку, несомненно, увлекали, но и слегка настораживали. Парню казалось, что он вот-вот проснётся и окунётся в самую обычную ничем не примечательную жизнь. Снова будут лекции, лабораторные и рассчётки, консультации и курсовые, скучные поездки в городском транспорте, сводки об обстрелах городов Республики по утрам и вечерам, болтовня с родителями и с друзьями, прогулки по осенним улицам с Алёной, которая никуда не уедет. А все эти иномировые сущности, слои реальности и тёмные силы исчезнут, как если бы ты выключил компьютер с увлекательной поначалу, но изрядно поднадоевшей игрой.

Обитателям Донецка, не покинувшим родной город весной-летом этого года, и так хватает в жизни экстрима. Особенно живущим на окраинах – на севере и на юго-западе. Постоянные обстрелы – миномёты, ствольная артиллерия, реактивные системы залпового огня. Многие ночуют в подвалах домов, наспех оборудованных под бомбоубежища. А есть посёлки, где и живут там, выбираясь на открытое пространство только если нужно принести воды или раздобыть еды, да и то всякий раз с опаской – не прилетит ли среди бела дня? Есть, конечно, в Донецке районы, удалённые от линии соприкосновения, но верить, что и туда не долетит снаряд или ракета, было бы очень наивно. Город оказался в зоне досягаемости практически любого оружия, за исключением разве что стрелкового. Да и то всё чаще и чаще появляются сообщения, что украинские снайперы устраивают охоту на мирных жителей. Эдакое сафари, где цель – не антилопа и не леопард, а человек, восставший за право жить своим умом, а не по указке киевских политиков.

Дениса всегда удивляло, как можно за столь короткий срок дойти до подобного градуса ненависти? Ведь ещё полгода назад они жили в одной стране, хотя политические разногласия между юго-востоком и северо-западом Украины не стихали ни на день. Но одно дело – митинги или политическая борьба партийных элит, и совсем другое – открытое убийство. Мама говорила, что, увидев, как на киевском «майдане» с наслаждением бьют безоружных солдат из внутренних войск, стоящих в оцеплении, а потом кидают бутылки с «коктейлем Молотова» в беркутовцев, пытающихся им противостоять, поняла – пройдёт совсем немного времени и несогласных просто будут убивать. Не переубеждать, не дискутировать, а просто убивать. Отец долго не верил в подобный исход гражданского конфликта. Ему потребовалось увидеть сожжение людей в Одесском Доме Профсоюзов и расстрел районного отдела милиции 9 мая в Мариуполе.

Убивать несогласных всегда проще, чем переубеждать. Вот ту как раз прослеживалась чёткая аналогия с силами Тьмы. Всё это: «Переходи на Тёмную сторону, у нас есть печеньки!» – хорошо для шуточек в интернете. На самом деле за теми, кто не спешит переметнуться, приходят каррохи, а если они не справляются с поставленной задачей, то к делу подключают раруггов. Интересно, есть ли у них в запасе ещё что-либо, когда добыча оказывается не по зубам?

Не применят ли они какое-нибудь тяжёлое оружие из своего арсенала?

Смогут ли тогда маги-хранители Донецка отстоять город и его жителей, как ополчению Донбасса удалось летом и вначале осени удержать украинских фашистов? Пусть и не получилось отогнать на расстояние достаточное для того, чтобы не долетали мины и снаряды, но ведь в город не впустили. Не впустили в Донецк, в Макеевку, Горловку… Отбили и другие города, находившиеся под контролем карателей. К сожалению, дальше пойти не смогли, но тут уже нужно трезво оценивать силы. В ситуации, когда две области противостоят двадцати областям, атаковать и развивать наступление, по меньшей мере, безрассудно.

– Заклеивайте уже… – махнул Денис рукой.

– Как-то уж очень обречённо ты это сказал, – покачал головой Вайс.