— Королевская магия — не твое дело, — грубо сказал Ванни. — Твое дело королевским законам подчиняться!

— А я им подчиняюсь, — заявил Мэт и понял, что пора вызывать подкрепление. — Правда, Манни?

— Что верно, то верно, — послышался из мрака раскатистый басок.

— Это кто сказал? — напрягся Ванни.

— Это я сказал, — признался мантикор, вышел на свет, облизнулся и повилял хвостом.

Лошади дико заржали и попытались встать на дыбы. Некоторым из них это удалось, и их хозяева гневно заорали, стараясь вернуть лошадей на все четыре. Большинству из стражников удалось-таки заставить лошадей стоять смирно, но по их физиономиям было видно, как им этого не хочется.

— Менестрель — уж он-то королевские законы чтит, как никто, — заверил мантикор бейлифа, снабдив свое свидетельство белозубой ухмылкой.

Ванни довольно долго, выпучив глаза, пялился на чудовище, потом ему наконец удалось перевести взгляд на Мэта.

— Что ж ты за человек такой, что водишь дружбу с мантикором?

— Да нам просто по пути. Манни мне такой же приятель, как и моему товарищу. — Тут Мэт так ударил Паскаля по плечу, что тот ахнул и с трудом изобразил вялую улыбку. Его испуганный взгляд метался между бейлифом и мантикором, причем настолько равномерно, что Мэт подумал, уж не часовой ли механизм каким-то образом перекочевал в черепную коробку Паскаля.

— Этому юнцу? — Ванни, не веря своим ушам, вылупился на Паскаля.

Губы молодого человека подрагивали, пытаясь сложиться в усмешку.

— Это... это наш, так сказать... старый друг... семейства.

— У них заклинание передается черед ДНК, — объяснил Мэт.

Ошарашенный взгляд Ванни скользнул с Паскаля на Мэта.

— И ты тоже колдун?

— Нет, — честно признался Мэт. В конце концов, Ванни же не спросил у него, чародей ли он. — Но знаю много всякого.

Ванни снова заставил себя посмотреть прямо в глаза мантикору. «Вот ведь какой храбрец!» — отметил про себя Мэт.

— И тебя действительно звать Манни?

— Да нет, ты что! — сплюнув, ответил мантикор. — Это какой же дурак будет швыряться своим имечком направо и налево. Тогда же его всякий проходящий мимо колдун может поработить. Вот так однажды как-то раз проболтался — и предок вот этого юноши возымел надо мной власть, привязал к себе и всему своему семейству до конца дней моих — ой, что это я такое говорю, я же бессмертный! Так что не думай и не надейся, глупый человек, я в твою ловушку не попадусь. — И мантикор ухмыльнулся. — А вот ты в мою заходи, милости просим!

— Да я так, полюбопытствовал, что ты!

Поразительно, как быстро Ванни перестроился, хотя сидел верхом на коне.

— Скажи-ка, Манни, — вмешался Мэт, — разве ты забыл, что я велел тебе не есть людей?

— Не забыл, — ответил Манни и на сей раз ухмыльнулся так широко, что просто удивительно, как это у него башка в пасть не свалилась. — И я очень об этом скорблю, потому что смертные — это такая вкуснятина!

— Вот я и подумываю, может, снять этот запрет, а?

— Ой, вот бы, правда, снять! — воскликнул Манни и, облизываясь, обвел взглядом стражей. В глазах его появился голодный блеск.

— А я... я уверен, что ты ни в чем не виноват! — поспешно выпалил Ванни. — Спасибо, что дал показания, менестрель.