«Или ты расскажешь про то, какое при мне имеется убедительное чудовище», — подумал Мэт.

— Что ж, спасибо, бейлиф. А то, честно говоря, ужасно не хотелось возвращаться в вашу деревню. Совершенно нет времени.

— Ну а мы вернемся. — И Ванни развернул коня. — Эй, стража! По домам!

— Ох, как жалко с вами расставаться! — мурлыкнул Манни.

— Может, еще увидимся, — нервно проговорил Ванни. — Очень приятно было познакомиться. Я расскажу про тебя своим внукам.

— Вы еще такой молодой, — возразил Мэт, а Манни подпел ему:

— Да-да, молодой, и у тебя еще не может быть внуков!

— Пока их нет, но очень хотелось бы, чтобы были! Прощайте! — крикнул бейлиф.

Ночная стража удалилась, причем всадники с колоссальным трудом удерживали лошадей, готовых умчаться к деревне самым быстрым галопом. Мэт успел расслышать несколько приглушенных фраз.

— С мантикором дружбу водит. Вот это да!

— А так с виду вежливый вообще-то.

— Ага, так с виду-то хлипкий даже.

— Это нечестно. Мало ли у кого какие друзья!

Но вот стражники исчезли в ночи. Мэт обернулся к мантикору:

— Спасибочки, Манни. Намек ты понял замечательно.

— Намек! — вылупил глазищи монстр. — Я все как на духу говорил. А ты нет, что ли?

Это он узнал в следующем придорожном трактире, где хозяин продавал еду чуть ли не ниже ее настоящей стоимости. На самом деле, даже когда кое-кто из крестьян покупал у него вино и забывал уплатить, хозяин не напоминал ему об этом. Все время, пока толпа завтракала, вид у хозяина был напряженный, нервный. Уходя, Мэт оглянулся и увидел, как тот отирает пот со лба и с облегченным видом плюхается на скамейку. Мэт мог ему посочувствовать: в толпе было не меньше пятидесяти человек, причем тридцать молодых и здоровых, — взбреди им что в голову, они могли бы трактир в щепки разметать. Нечего и дивиться, что трактирщик старался не испортить с путниками отношения.

Еще Мэт заметил, что прислуживали в трактире только мужчины, и притом видно было, что они готовы к любым неприятностям. У всех к ремню были приторочены дубинки. Мэт решил, что хозяин трактира отослал девушек-служанок, а на их место поставил конюхов да еще крестьян из близлежащей деревеньки, чтобы побыстрее пропускать идущие по дороге толпы. По меньшей мере раз в день им приходилось принимать именно таких посетителей. Мэт поразился. Казалось бы, наоборот — латрурийские традиции требовали, чтобы трактирщик заставил женский персонал стараться изо всех сил создать у клиентуры хорошее настроение. Правда, в толпе на сей раз было больше женщин, но все равно...

...Но все равно трактирщик доказал, что поступил мудро, и это подтвердилось, когда развеселая толпа проходила мимо девушки-крестьянки, работавшей в поле. Девушка украдкой бросала взгляды на путников. Мэту казалось, будто бы он четко видит, что творится в ее душе: девушка гадала, то ли ей бросить работу и пойти вместе с остальными, то ли делать этого не стоит... Видимо, она решила, что все-таки не стоит, и парни из толпы бросились ловить ее. Они носились за ней, словно свора борзых за хорошенькой ланью, окружили, повалили на землю, а уж то, что они попытались сделать с ней потом, хорошеньким назвать было никак нельзя.

Попытались — потому что вмешался Мэт и отвлек парней, предлагая им вина, отпуская шуточки и как бы дружески расталкивая. Между тем Мэт не забывал рассказывать девушке, какие радости ее ждут в столице и сколько у нее там будет отменных кавалеров.