Но как она могла вернуться? Нет, она не могла! Здесь, в этом мире, в такие времена она могла вернуться только с мужчиной, которому отдалась, с которым была в постели, если клочок травы можно считать постелью. Мэт поискал глазами Паскаля, решив напомнить тому, что надо оставаться в рамках приличий, но Паскаля поблизости не оказалось. Мэт испугался, потом испугался еще сильнее, увидев своего спутника в компании двух девиц. Паскаль пил вино и смеялся. Одна из девиц гладила его руку, а вторая строила ему глазки. И это Паскаль? Простак Паскаль? Мэт решил, что что-то тут есть еще, помимо секса в чистом виде. Конечно, он мог быть и несправедлив — вероятно, Паскаль был привлекателен для женщин чем-то таким, чего Мэт не замечал. Не мог же он в конце концов посмотреть на товарища глазами женщины!

Люди постарше поглядывали на молодых понимающе, а потом понимающе обменивались взглядами со своими сверстниками, а потом понимание сменялось похотью. Они целовались, решали, что им это нравится, и целовались снова — дольше и более страстно. Изуродованные тяжким трудом руки принимались развязывать узлы и расстегивать пуговицы, однако все-таки те, что были постарше, искали хоть какое-нибудь укрытие, хотя бы кустик, чтобы за ним раздеться. Самообман? Или нежелание выставлять напоказ ставшую неприглядной плоть? Мэт заметил, как одна из взрослых женщин уводит в сторонку молодую девушку — только на сей раз плакали обе. Фамильного сходства Мэт в их лицах не уловил. Он понял, что тут разбиваются сердца не только у юных простушек.

И как оказалось, не только у особ женского пола. Мэт увидел юношу, который сидел, прислонившись спиной к бочонку, и тупо глядел в кружку.

— Я ей сказал, что люблю ее, — пьяно бормотал парень. — За что она так со мной? За что она меня обманула, а потом сбежала к тому здоровенному верзиле?

— Ну, хотя бы прошлой ночью она была с тобой, — утешал парня его дружок.

— Ага, и я думал, она меня любит! Ведь день я ее хотел, весь день сгорал от любви! А она расхохоталась, посмеялась надо мной и ушла с этим типом!

— Да плюнь ты на нее! — воскликнул дружок и хлопнул парня по спине. — Разве тут мало девиц, которые готовы пойти с тобой? Переспи с другой и поймешь, что та для тебя тьфу, да и только!

Парень с разбитым сердцем глянул на дружка внезапно засверкавшими глазами и спросил:

— А ведь и правда, стоит отомстить ей как следует, а?

Оба встали и, покачиваясь, побрели туда, где было побольше народа, а Мэт провожал их взглядом, чувствуя, как кровь леденеет у него в жилах. Ну, хорошо, парень забудет о своем горе с другой девушкой, но той-то будет каково?

«Слишком много заботишься о других», — сказал себе Мэт, однако не пожелал себя слушать.

Теперь, разглядывая людей на лугу и памятуя о двух ненароком подслушанных разговорах, Мэт замечал признаки похмелья: хриплый, горький смех, решимость и отчаяние, с которым молодежь заставляла себя развлекаться. Девушки тратили себя, не щадя, парни напоминали охотников за скальпами — и все пытались убедить себя, что занятия любовью ничего для них не значат. «Радость не должна требовать таких усилий», — подумал Мэт. Он вспомнил себя в таком же состоянии — в то время, когда оборвался его первый серьезный роман. Удар был силен, и его потом долго швыряло в стороны, при этом он рикошетом отлетал от стен. При воспоминании о том, скольких людей он тогда обидел, Мэт поежился. Так что, какую бы боль ни причинила ему Алисанда, он эту боль более чем заслужил... Но ей он никогда бы такой боли не причинил. Никогда. Мэт подумал о Паскале. Каков он будет с утра? И что случится с ним завтрашней ночью?

— Бери кружку, дружок! — Толстуха лет на десять старше Мэта сунула ему кружку пива с шапкой пены.