Если задуматься, получалось, что трактирщики отдавали пиво чуть ли не даром, но ведь одеты они были отнюдь не как оборванцы. Мэт попробовал вспомнить, как выглядели последние трое трактирщиков: да, так и есть — одежда без единой заплатки из хорошей ткани, а на их женах — дорогие украшения. Возможно, богатство пришло к ним за счет продажи еды и сдачи комнат, однако пиво наверняка составляло немаловажную статью их дохода. По местным стандартам, трактирщики были богачами, но если они и позволяли себе откупаться спиртным от потенциальных нарушителей спокойствия, то происходило это не потому, что они постоянно поднимали цены. На самом деле в первом трактире цены были просто-таки божеские. И если у того трактирщика дела шли хорошо, то именно потому, что его соседи выпивали громадное количество пива. Учтя все это, Мэт пришел к выводу: счастье, что в средневековой Европе был закрыт доступ к наркотикам.

Паскаль снова появился в круге танцующих. Он излишне громко смеялся и смотрел на свою партнершу с отчаянной решимостью. Похоже было, он решил пуститься во все тяжкие со всей страстью человека, стремящегося забыться.

— Потанцуй со мной, красавчик менестрель!

Мэт удивленно обернулся. Женщине было под тридцать, она была весьма привлекательная, с хорошей фигурой.

— О, спасибо, — натянуто улыбнулся Мэт. — Но если менестрель будет танцевать, кто же будет музыку играть?

— А волынщик на что? — проговорила женщина и шагнула ближе. Ее ресницы призывно трепетали.

Мэт отреагировал на ее напор так спокойно, что решил, либо он последний осел, либо у него явный недостаток тестостерона.

— Волынщик устанет.

— А волынка нет, — прошептала женщина и прижалась губами к губам Мэта, требуя поцелуя.

Ее язык сновал по губам Мэта, и он вдруг к полной для себя неожиданности разжал губы. Что это — рефлекс? Но тело женщины прижималось к нему, он чувствовал каждый изгиб ее фигуры и понимал, как давно он не был наедине с Алисандой.

Воспоминание о жене мгновенно охладило пыл Мэта, и он прервал поцелуй. Тяжело дыша, он выговорил:

— Благодарю... благодарю вас, барышня, но...

Женщина расхохоталась:

— Барышня?! Вот спасибо-то, господин хороший, только я уж десять лет как замужем!

Мэт счел за лучшее не спрашивать, вдова ли она. Он смутно догадывался, что толпа разбрелась и что они стоят почти в полном одиночестве.

— А я женат год и несколько месяцев. Для нас с женой все еще в новинку, мы с ней как в медовый месяц живем.

— Пройдет несколько лет, — женщина явно знала, что говорила, — и тебе это так прискучит, а потом ты поймешь, что поцелуйчики да ласки на стороне тебе и с женой помогут повеселее жить.

Женщина решила продемонстрировать эту истину еще одним поцелуем.

Но на этот раз Мэт был в полной готовности и крепко сжал губы... Но женщина шла в атаку и не собиралась отступать. Одной рукой она гладила ягодицу Мэта, другую завела между его ног. Исключительно от изумления он охнул, и поцелуй в итоге состоялся. Женщина, почувствовав ответ, отстранилась, гортанно засмеявшись.

— Ага, да не такой уж ты верный муж, каким хочешь казаться. Ну давай же, красавчик! — И она снова поцеловала его.

Это уже определенно было чересчур. И пусть здоровое молодое тело отвечает на любое прикосновение, сам Мэт не желал ни на какие прикосновения реагировать, вот ведь проклятие! Он взял женщину за талию и решительно отстранил, но она все льнула к нему, вытянув губы в трубочку...

И тут жуткая боль обрушилась на голову Мэта, боль, похожая на стремящуюся к звездам ракету, — эти звезды вдруг возникли перед глазами Мэта, а все остальное ушло, стало маленьким, мелким. Как сквозь туман, слышал он, что женщина снова смеется, чувствовал ее руки.