А потом в глазах у Мэта прояснилось, и он увидел, как над ним взметнулось широкое лезвие клинка. Мэт испугался, ему хотелось откатиться в сторону, но тело не желало его слушаться...

Но тут жуткий рев сотряс его барабанные перепонки. Что-то поддело это под плечо, и он таки покатился по траве.

Учитывая сложившиеся обстоятельства, Мэт нисколько не возражал.

Рев послышался снова, а потом раздались крики, причем кричала не только женщина, но и мужчина. И вот удары перестали сыпаться. Наконец Мэту удалось оторваться от земли. Он отдышался, сумел переговорить с желудком и уговорить его вернуться на место. Зажмурился, унял внутреннюю дрожь, снова открыл глаза и увидел... огромную стену спутанной шерсти.

Шерсть эта показалась ему несколько знакомой. Он поднял глаза выше, выше, еще выше... и встретился взглядом с Манни.

— Мне-то ты сказал, что людей кушать нельзя, парень, — пояснил мантикор, — а им ты этого не говорил!

— Спа... спасибо, Манни, — промямлил Мэт и с трудом сел, пораженный тем, что этот зверюга когда-то был его врагом. — На этот раз они подобрались ближе, а?

— Человека победить гораздо проще, — пояснил Манни, — если не дать ему возможности драться.

— Это точно, — согласился Мэт. — Отвлечь его с помощью похотливой шлюхи и напасть сзади.

— Вот только эту шлюху сильно обескуражило то, что ты ее совсем не хотел.

Мэт печально усмехнулся:

— Хотя бы ей пришлось потрудиться надо мной, чтоб я не пустил в ход главный двигатель моего искусства.

Мантикор нахмурился:

— Двигатель? Это ты о чем?

— Да всего-навсего о своей лютне, — вздохнул Мэт. — Но, видимо, в этом мире она равна смертельному оружию. — Оглядевшись по сторонам, он увидел свой инструмент, чудом уцелевший. Мэт подобрал лютню, осмотрел — ну разве что пара царапин. — Надо быть очень осторожным и помнить о том, кто рядом со мной, когда я пою песни.

— При всем моем уважении, рыцарь-менестрель, — проговорил Манни, — но к этой, так сказать, встрече привели либо твои слова, либо твои песенки.

— Нет. — Мэт задумчиво уставился на лютню. — Это все проделки того же самого колдуна, который не первый раз пытается прикончить меня. Но почему?

— А почему бы и нет? — пожал плечами Манни. — Например, мантикору для того, чтобы кого-то кокнуть, надо всего лишь проголодаться. Надо думать, твоему врагу и этого не нужно.

— Но неужели я представляю собой такую угрозу? Я один?

— Похоже на то. А тут такое веселье... Все бы так и подумали, что ты убит из-за того, что кто-то приревновал тебя к своей дамочке?

— Да... если бы кому-то вообще взбрело в голову задуматься об этом, — пробормотал Мэт. — Да. Идеальное прикрытие для убийства, верно?

— Может быть, и не такое уж идеальное, — со знанием дела возразил мантикор. — Если бы этим занимался я...

— О да, понимаю, ты бы все обставил куда более профессионально. — Почему-то Мэту не захотелось вдаваться в детали плана мантикора, каким бы блестящим этот план ни был. Он, покачиваясь, встал на ноги, пытаясь не обращать внимания на жгучую боль в голове. — Скажем так, план был не идеальный, но близкий к тому.

— Не так. Почти близкий к тому.

— Ладно, почти близкий.