— Ладно тебе придуриваться! Ты прекрасно знаешь: я послал одного человека по всем приграничным крестьянским хозяйствам, чтобы он подучил всех отправляющихся торговать в Меровенс хвастаться, как хорошо нынче живется в Латрурии. А наш крестьянин-осведомитель не сообщает, какой именно проверке он подверг чародея?

— Нет, мой господин, он бы и не смог об этом написать: слишком мало места. И потом, честно говоря, мне кажется, он не умеет писать быстро. Буквы у него корявые, и ошибок хватает.

— Все равно мне не жаль денег, истраченных на его обучение грамоте — на такое-то сообщение! Ну а теперь подождем. Пусть крестьянин вернется домой, а там его получше допросит управляющий. И если то был действительно маг ее величества, нам недолго придется ждать, покуда он пересечет границу и попытается убить беспорядки в лице их источника!

Секретарь в страхе воззрился на канцлера:

— Но он же... он же может разрушить все замыслы короля Бонкорро, господин, и ваши тоже!

Канцлер нетерпеливо отмахнулся.

— Замыслы короля — это и мои замыслы, ЛоКлеркки, как я ни увещеваю его, как ни призываю к осторожности.

— А ваши замыслы — это также и его замыслы? — заинтриговано спросил секретарь.

Но Ребозо покачал головой:

— Этого я не могу утверждать. Я бы не смог так быстро отказаться от привычек старого короля. На самом деле я трепещу от страха за моего молодого повелителя и надеюсь, что Дьявол помедлит, не разгневается на него и пока оставит его в живых.

— И нас вместе с ним, — добавил ЛоКлеркки дрожащим голосом. — Будем надеяться, что наш молодой король удержится на канате, который сам для себя натянул.

— Изгороди нужны во все времена, — согласился Ребозо, — но только не для того, чтобы через них лазили все, кто ни попадя. Между тем у нас нет иного выбора, как либо уйти, либо следовать его замыслам. А я слишком стар для того, чтобы искать новую работу, и слишком погряз в грехах для того, чтобы захотеть себя переделывать. — Канцлер взглянул на своего секретаря. — Но ты еще молод, ЛоКлеркки, если хочешь уйти — уходи.

ЛоКлеркки не мигая смотрел на канцлера, взвешивая все «за» и «против» добродетельной жизни с неопределенным доходом и скромными запросами и уверенности в богатстве и привилегиях, проистекавших из службы в секретарях у канцлера. Решение он принял почти мгновенно, поскольку много лет назад он уже выдержал битву против такого искушения и воевал с ним время от времени и потом. Как бывает со многими молодыми людьми, он решил, что на спасение души в его жизни еще будет предостаточно времени — после того как он сколотит состояние.

— Я верен вам, мой господин, — сказал ЛоКлеркки.

Ребозо довольно кивнул:

— Славно, славно. А теперь давай подумаем, как нам быть с этим магом.

— Может быть, он не создаст нам особых трудностей, — с надеждой проговорил ЛоКлеркки. — Может быть, он так и останется по свою сторону границы.

— Может быть, ЛоКлеркки, а может быть, и нет. Конечно, ему не о чем волноваться — пока. Но я бы предпочел поволноваться заранее. Не имеет смысла рисковать понапрасну, а мой долг перед королем Бонкорро состоит в том, чтобы не ждать, когда этот человек станет представлять собой угрозу. Сядь и напиши то, что я продиктую тебе.

Секретарь вытащил из ящика стола пергамент и чернила. Ребозо, расхаживая по кабинету, принялся диктовать:

— Дорогой мой юный Камано. Надеюсь, ты теперь находишься в замке своего отца, графа д'Аррете, у подножия Альп в Меровенсе.