Далее Ребозо подробно до самых последних мелочей изложил, как именно следует молодому человеку испытать чародея и как себя с ним вести. Как только секретарь закончил писать, Ребозо взял у него перо и подписал документ. Затем он сел за отдельный столик, посыпал письмо отвратительно пахнущим порошком, прошептал над ним стихи на замысловатом языке и поднес к краешку пергамента пламя свечи. Пергамент вспыхнул так ярко, что эта вспышка озарила весь кабинет, и исчез.

Канцлер довольно кивнул.

— Он найдет мое письмо на столе у себя в комнате нынче же вечером, в ста милях к северу отсюда. — Канцлер поежился, словно ему вдруг стало зябко. — Какое счастье, что мне не приходится страдать от капризов тамошнего климата! Как же там холодно, в горах! Что ж, поглядим, как юный Камано обойдется с этим чародеем. В любом случае мы все равно узнаем, что у него на уме. — Он обернулся к секретарю. — А теперь отдай распоряжения, дабы всех поваров и судомоек, как только они управятся с работой, по одному препроводили в мою комнату для аудиенций. Как только освободятся прислуживающие за столом, пусть их препроводят туда же. Затем я каждого из них допрошу поодиночке и с пристрастием.

ЛоКлеркки хмуро поглядел на канцлера:

— Что в этом толку? Тот, кто отравил вино, уже наверняка смылся.

— Это точно, — вздохнул канцлер. — Если он вообще тут присутствовал. Если это не какой-нибудь колдун, который заколдовал вино издалека — за мили отсюда. А может, это и не колдун, а чародей. Не будем забывать о том, что у нашего молодого короля теперь везде враги.

— Но какому колдуну взб...

Но Ребозо так глянул на своего секретаря, что у того язык примерз к небу, и он не закончил фразы.

— Есть, конечно, еще его придворные, и любой из них мог подсыпать яда в кубок короля, покуда слуга, наливавший вино, пялился на какую-то из дамочек, — продолжал канцлер так, словно его и не прерывали. — Однако наш добренький Бонкорро, безусловно, не одобрит, чтобы придворных допрашивали по такому пустяковому подозрению. Нет, мы все сделаем как положено, ЛоКлеркки, но при этом не узнаем ничего. По мне так лучшее чтобы мы попытали как следует пару-тройку слуг, как в былые деньки, вот тогда мы по крайней мере получили бы нужный нам ответ!

— Даже если бы этот ответ был неправдой!

— Правда, неправда! — вскричал канцлер запальчиво. — Какая разница! Потрафить нашему повелителю — вот что главное!

— Странствующий рыцарь и без доспехов?

— Я их потерял на последнем турнире* , — пояснил Мэт. — Знаю-знаю, я слишком стар, чтобы вести холостую бездельную жизнь, но что поделать? Кому-то везет больше, кому-то меньше.

— Ладно. Ты не первый рыцарь, кто стучится в эти ворота в трудную минуту, — успокоил Мэта стражник. — А по манерам да по одежке ты уж точно рыцарь.

Мэта подобное заявление очень порадовало. Он ведь так старательно подбирал себе аристократическую одежду — в меру поношенную, дабы соответствовать облачению рыцаря, у которого за плечами несколько неудачных турниров. Ну а манеры — манеры у него такие, потому что он и на самом деле посвящен в рыцари. Так уж с ним случилось в этом мире.

— Спасибо, начальник.