— Уверяю вас, мой господин, я и сам играл. Играл, а заодно показал юному рыцарю несколько полезных приемов.

Гости устремили взгляды на графа: прозвучало скрытое оскорбление. Граф покраснел.

— Мне очень жаль, если я вас обидел, — добавил Мэт и поклонился графу. — И раз так вышло, что я злоупотребил вашим гостеприимством, я вас немедленно покину. Благодарю вас за чудесный ужин, сэр.

Граф побледнел. Как ни любезны были слова, сказанные Мэтом, все присутствующие превосходно понимали, что уход Мэта — всего лишь желание угодить хозяевам, тем более что все видели: на самом-то деле оскорбили Мэта, и если и имело место нарушение законов гостеприимства, то оно произошло отнюдь не по вине Мэта, а совсем наоборот — по вине графа д'Аррете.

— Нет, сэр, останьтесь! — вскричал граф.

Мэт помедлил и обернулся.

— Правы вы или виноваты, я все равно не могу отпустить гостя из дому посреди ночи! Наверняка тут возникло всего лишь недопонимание, сэр Мэтью, а желания оскорбить не было.

— Несомненно, мой господин, — отвечал Мэт с поклоном, — надеюсь, вы и правда не думаете, что я намеревался нанести оскорбление. — Так оно и было. Он не прочь был унизить юного Камано, но оскорбить?.. Нет, он-то точно никого не хотел оскорблять. — А что касается юного сэра Камано, то молодость и вино всегда являли собой взрывчатую смесь.

Граф д'Аррете на миг замер, но тут же рассмеялся и захлопал в ладоши. Все его гости подхватили шутку и тоже зааплодировали. Напряжение было снято.

— Это вы верно подметили, сэр Мэтью! — кивал и смеялся граф д'Аррете. — А я таким горячим не был в его возрасте.

— Ни на секунду в этом не сомневаюсь, — пробормотал Мэтью себе под нос.

— Садитесь же! — И граф махнул рукой в сторону того места, которое Мэт занимал прежде. — Вы по-прежнему мой гость и непременно переночуете в моем замке. Надеюсь, вы сумеете найти себе другие развлечения — более утонченные.

Сесть Мэт сел, но не поверил ни единому слову графа.

В общем, было о чем написать королеве. Мэт достал пергамент, перо и чернильницу из седельной сумки и принялся писать.

«Милая моя возлюбленная» — такими словами начиналось это письмо, и, что там было написано дальше, совершенно не наше с вами дело, по меньшей мере пара первых абзацев. Достаточно будет сказать, что в этой части письма Мэт уверял кое в чем Алисанду, после чего перешел к отчету по тому заданию, которое она ему поручила:

«...Я не наблюдаю ничего похожего на то, чтобы имелся какой-то особый план по сеянию недовольства. Просто обстоятельства складываются так, что у здешних семейств (почти у всех) есть родственники по другую сторону границы. Они ездят туда и сюда, ну и, естественно, говорят между собой обо всяких важных вещах, таких, как размеры податей, и какие у кого дома, и хорошо ли кушают их детишки. Долгое время меровенсские ветви семейств имели возможность похвастаться, как у них, дескать, все хорошо. Но теперь латрурийские родственники вырвались вперед. Причем лучше стали жить и сервы, и йомены, и помещики, и дворяне. Вот так и получается, что меровенсские Смиты отстают от латрурийских Смитов, а меровенсские Джонсы видят, что не поспевают за латрурийскими Джонсами.

То же самое происходит и на рынках. Из Латрурии приезжают крестьяне, чтобы продать что-то свое или хозяйское, и пока они томятся в ожидании покупателей, что им делать? Они, конечно же, болтают с крестьянами, что стоят у соседних лотков, а те-из Меровенса. У лотков останавливаются люди. Может, купят, может, нет, а разговор послушают, да еще и вопросы зададут.