— Он упирался.

— Я же тебе говорил: его не есть!

— Да нет, он не то чтобы ко мне в пасть не хотел, он с моими словами не соглашался! В общем, я разозлился под конец и говорю ему, что корову ты купил для меня. Тогда он ушел, но, по-моему, все равно сомневался.

Мэт вздохнул:

— Ясное дело.

— Правильно сделал, что ушел, — похвалил неведомого пастуха Паскаль. — Ну а ты? Потом спал небось без задних ног?

— А как же! Мне и на травке мягко! И с чего вы, люди, такие неженки — вам перины да подушечки подавай! Не пойму я этого. И еще не пойму, с чего это вы мне не позволяете с вами по городам ходить?

— Для заработка вредно, — объяснил мантикору Мэт. — Мы же чего добиваемся? Мы добиваемся, чтобы народ к нам сбегался, а не от нас удирал.

— Ну, это ладно, как скажете, вот только мне сдается, что люди бы вам побольше деньжат выкладывали, только бы я убрался поскорее.

— И это верно, — рассудительно проговорил Мэт. — Но тогда они вряд ли были бы так разговорчивы, а меня очень интересуют всяческие сплетни. На самом деле, будь ты с нами рядом, мы вообще не услыхали бы ни слова.

Манни горько вздохнул:

— Смертные — такой трусливый народец! Они, спору нет, жутко вкусные, но уж больно боязливые.

— Я с тобой согласен. Но пока что, Манни, давай оставим все как есть, если не возражаешь.

— Да с чего мне особо возражать-то! — вздохнул мантикор. — Лишь бы вы мне коровку покупали всякий раз, когда уходите по делам в город, а так-то чего. Но вы учтите: ежели что, так вы только свистните, как условились, и я — тут как тут. Ну как феникс поет, помните?

— Помнить-то помню, — отозвался Паскаль. — Но откуда ты знаешь, как он поет?

— Ну как же! Я сам слыхал, как он вот так пел — как раз перед тем, как загорелся!

У Паскаля сразу стал испуганный вид.

— Не переживай, — быстро успокоил его Мэт. — Помнишь, ты ведь уже свистел так разок, ничего же не случилось! А другой феникс на этот свист, случаем, не откликнется, а? — спросил он у мантикора.

Мантикор пожал плечами:

— Кто знает? Я, правда, слыхал, что фениксы любят жить поодиночке.

— А может, это значит, что феникс вообще один-единственный, — задумчиво пробормотал Мэт. — Хотя... не знаю, может, мне даже и хочется на феникса поглядеть...

— Неужто? И что, тебе все равно — на помощь он прилетит или чтобы навредить тебе?

— Ну не скажи, конечно, мне не все равно, — откликнулся Мэт. — Так, Манни, — снова обратился он к мантикору, — в общем, когда мы доберемся до дома, к которому направляемся, в силу вступит уговор, как если бы в деревню или в город вошли, — идет?

— Идет, только чтобы мне под вечер жирного бычка выставлять, — согласился мантикор. — Тогда я буду невидимым, как ветерок... Только знаешь, смертный, это так неприятно: чувствовать, что тебя никто, никто не любит...

— Ну а если я попробую разыскать для тебя мантикоршу?

Глаза мантикора заблестели.

— Это... это еще лучше, чем бычок, будет!

— Учти, я ничего не обещаю, — уточнил Мэт. — Но справки наведу.

И они зашагали по дороге. Мэт погрузился в размышления относительно сложностей в размножении мантикоров.

— Похоже, тут не больно-то уверены, что мир — это надолго, — поделился своими мыслями Мэт.