|
Нет ли какого-то места, способного служить входом в подземные владения? — Я не знаю ни одного. Найл долгое время пытливо озирал заснеженный гористый пейзаж, словно пытаясь выведать из него желанную тайну. Асмак почтительно ждал, готовый отвечать и на дальнейшие расспросы, но вместе с тем по мыслям паука чувствовалось: напрасные старания. — Благодарю, военачальник, — сказал наконец Найл. Услышав эти слова, паук перестал воздействовать на воображение Найла, и тот, словно очнувшись, понял, что по-прежнему стоит на крыше башни. Стояла такая темень, что у Найла на секунду мелькнула шальная мысль, не находится ли он в какой-нибудь холодной темнице. Но вот он ощутил на лице ветер, а сверху разглядел звезды — шляпками медных гвоздей на черной двери. Как-то даже не верилось, что уже опустилась ночь и что странный умственный вояж, следовательно, длился явно больше часа. Когда ум окончательно освоился, Найл. почувствовал, что лежащая на парапете рука полностью онемела: безвольно повисла и давай зудеть да покалывать. В остальном он чувствовал себя уютно и бодро, даже открытое ветру лицо было приятно теплым. Паук уловил его недоумение, но из вежливости не спрашивал, в чем дело. — Ветер холодный, — вслух заметил Найл, — а мне вот тепло. Это замечание, в свою очередь, сбило с толку паука: тот посмотрел так, как смотрит недоуменный человек. И тут Найлу стало понятно. Сила воли помогает паукам никогда не чувствовать холода; когда температура падает, они, сосредоточившись, усиливают кровообращение. А так как сознание у них обоих было связано напрямую, усилие Асмака передалось и Найлу. Когда глаза привыкли к темноте, Найл разобрал, что шагах в десяти от них стоит Грель — в такой же позе, что и час назад, когда только что вышли на крышу. Найл в который уже раз молча подивился неистощимому терпению пауков. От ночного ветра начинал уже пробирать холод. Найл, повернувшись, первым двинулся к лестнице. Комната, где работали люди, была пуста: разошлись по домам. Полотнище шара, над которым они работали, было аккуратно сложено в углу комнаты. Так как стульев не было, Найл подошел и сел на него. — Ты тоже летал вместе с нами? — спросил Найл у Греля. — Да, господин. Видно, оно и в самом деле было так. Никаких «полетов» в буквальном смысле, просто Асмак с помощью телепатии излагал зрительную информацию, придавая ей достоверность, А Грель тоже слушал «рассказ», как любой нормальный ребенок. — Ты когда-нибудь летал на шаре? — поинтересовался Найл. — Только раз, когда был еще маленьким. Отец взял меня с собой полетать над горами. — Грель мысленно передал панораму северных гор. — Если б тебе пришлось искать владения мага, где бы ты начал? Найл спросил наобум, понимая, что вопрос трудный, и был удивлен, когда паучок без колебаний ответил: — У подножия гор. Такая мысль интриговала. Найл-то думал о входе через кратер какого-нибудь погасшего вулкана или, может, под городом, высеченном в скале. — Почему у подножия? — осведомился он. Грель затруднился объяснить, но в уме изобразил реку, текущую в толще горы. — Тебе известно что-нибудь подобное? — повернулся Найл к Асмаку. — Нет, господин. Но я опять-таки ни разу не был за большой стеной. Мне выслать дозоры, чтобы разведали земли дальше к северу? Найл, подумав, покачал головой. — Не надо. Это может насторожить врага. Он поймет, что мы его разыскиваем. Найл возвратился мыслями к Большой стене. Кто возвел ее и для чего? Уж так ли случайно Скорбо упал именно вблизи нее? — Смертоносец-Повелитель, по-твоему, знает, кто возвел ту стену? — Нет, господин. — С чего ты это взял? Ответ Асмака прозвучал единым просверком мысли, таким глубоким и объемным, что выразить нечто подобное на человеческом языке было бы просто невозможно. |
