|
Этим сполохом мыслительной энергии Асмак как бы высветил совокупный паучий ум изнутри: пристальный интерес ко всем живым существам и полное безразличие к таким неодушевленным предметам, как стены. Асмак не делал секрета из того, что интерес к живым существам обусловлен заботой пауков о пище, удовольствием от поглощения жизненной энергии. Не скрывал и того, что поглощение жизненной энергии считается у них главной движущей силой эволюции. Для людей пища — лишь набор химических веществ, не дающий угаснуть, для пауков она — источник самой жизни. Это была лишь часть того, что впитал Найл, вместе с тем он осознавал и абсурдную скудость человеческого языка, и богатство оттенков отношений между пауками. — Получается, среди вас нет никого, кто хранил бы знание о прошлом? — Почему, есть. Но только что касается прошлого нашего рода. — Так может, Большая стена и есть часть вашего прошлого? — Это так, мой господин. Найл удовлетворенно отметил, что постепенно осваивает навык передавать мысль единым высверком. — Большая стена, видимо, была воздвигнута людьми. Ты согласен? — Но какими людьми? Людям, жившим на Земле до вашего пришествия, такая стена была ни к чему. У них были летательные аппараты, способные молниеносно переносить их по воздуху, и оружие, способное обращать мощнейшую стену в пыль. — Но не всегда же люди были так могучи за счет машин? — Не всегда. Люди давнего прошлого строили стены одна мощней другой. Но стены те давно уже рассыпались в прах. Эта же выглядит так, будто ее построили сравнительно недавно. — Просто удивительно, насколько тонок человеческий ум, — не сдержался от замечания паук. Найл в очередной раз осознал забавную ограниченность паучьего ума: при всей проницательности и сметке, паукам очень трудно дается логическое мышление. — У вас в роду есть кто-нибудь, чьи имена воспеты в истории? — Из прошлых? Великими считаются Хеб Могучий, Квизиб Мудрый, Грииб Скрытный, Касиб Воитель… — А среди живых? Пауза. Асмак словно подыскивал подходящие слова. Наконец произнес: — Их знание продолжает жить. — Так вот, как бы мне к нему приобщиться? — Надо войти в их присутствие. — Как это? — Найл был сбит с толку. Паук медлил, соображая, словно не мог толком понять, о чем это Найл. — Ты не желаешь этого прямо сейчас, господин? — Если можно, — ответил Найл сбивчиво. — Правитель в этом городе — ты. Тебе можно все. — Тогда я хотел бы поговорить с теми пауками, которые знают историю вашего рода. Асмак присел в почтительном полупоклоне. Затем повернулся к двери, жестом указывая Найлу идти следом. Когда спускались по лестнице в прихожую, Найл испытывал опасение, что привел своими расспросами к какому-то недопониманию, суть которого самому неясна. Тем не менее, в поведении Асмака было что-то крайне любопытное. Любопытство усилилось, когда вместо того, чтобы пройти по плитам пола к выходу, Асмак повернул направо и начал спускаться дальше. Найл очутился в полной темноте и, совершенно растерявшись, невольно схватился за стену. Спустя секунду, когда лестница сделала очередной поворот направо, он сделал шаг не в ту сторону и споткнулся; упасть не дал Грель, уцепив Найла передней лапой за пояс. Асмак, моментально смекнув в чем беда, пришел на помощь. Темнота как бы растаяла, мягко осветившись; стало видно лестницу впереди. Прошло несколько секунд, прежде чем до Найла дошло, что темень как была, так и осталась, просто паук передает мысленную картину того, что вокруг, как и при «полете» над горами. Найл ожидал, что его заведут в какой-нибудь подвал или подземелье, вместо этого провожатые несколько раз свернули направо и продолжали спускаться. Когда спуск, наконец, закончился, над головами у них пролегала толща высотой, пожалуй, с саму башню. |
