|
Подобное было с Найлом впервые за много месяцев. Обычно он оказывался среди какого-нибудь странного и нередко пугающего пейзажа. Раз его упекли в желтые сернистые туманы Венеры; был случай, когда он очутился в кипящем водовороте под стеной водопада Виктория; а однажды и вообще сунули его под бок какому-то земноводному в залитый солнцем пруд. Видно, Стигмастер, всегда первым затевавший эти игры в загадки-отгадки, чувствовал, что сейчас явно не до шуток. — В чем дело? — спросил Найл вслух. Не успел сказать, как старец тут как тут — стоит так, будто никуда и не отлучался. На этот раз старец ограничился лишь коротким приветственным кивком. — Стены башни устроены так, чтобы исключать проникновение потенциально враждебных сущностей. — Не понимаю. — Существо, которое ты пытался пронести в башню, скрывает в себе разрушительный потенциал. — Какое это существо, это кусок камня. Старец посмотрел из-под кустистых бровей. — Ты в этом убежден? — Абсолютно. Это какая-то необычная статуэтка. — Откуда она у тебя? — Я ее нашел в комнате, в квартале рабов. Там было тайное пристанище убийц Скорбо. Старец покачал головой. — Я подозреваю, ты обманулся. Опиши, как именно ты ее нашел. Поскольку Найл для того и пришел, рассказ о событиях прошлого часа вышел довольно подробный. Старец выслушал с отстраненным видом (Найл заподозрил, что это теперь часть его стратегии: приучить Найла к мысли, что он всего лишь машина), затем сказал: — Я должен видеть этот артефакт. На глазах изумленного Найла он шагнул через стену и исчез. Найл — следом, и очутился под послеполуденным солнцем. Шаг через сплошную стену в пустоту неизменно вызывал головокружение. Старец уже склонялся над завернутой в материю фигуркой на траве. Немногочисленные прохожие на площади, очевидно, ничуть не выделяли старца среди остальных: никто не обращал на него внимания. Найл не в силах был сдержаться и спросил: — Ты когда-нибудь бывал до этого снаружи? Старец покачал головой. — Для этого не было повода. Освободив фигурку от материи, он поднял ее на вытянутой ладони. — Ну? — спросил Найл — Сознаюсь: никак не пойму, почему она вызвала такую аномальную реакцию. Это, определенно, кусок кремнистого минерала, сродни нефриту — Он повернулся и опять исчез в стене. Найл шагнул следом. Старец по-прежнему изучающе разглядывал у себя на ладони фигурку — ту самую, с сощуренными веками. — Должен сознаться, — сообщил он наконец, — что это не вписывается в структуру моих информационных центров. Найл не смог сдержать ироничной улыбки. — То есть, противоречит концепции Стиига об устройстве Вселенной? — Совершенно верно. — Не значит ли это, что твои информационные центры не мешало бы расширить? — Это было бы уместным. Машина, надо сказать, выгодно отличалась тем, что не стыдилась признавать свои возможные погрешности. — И что ты думаешь делать? — Прежде всего, нейтрализовать интерференцию. Поставив фигурку на пол, старец отступил назад. От того, что последовало, Найл чуть не подпрыгнул. С потолка, озарив фигурку, косо полоснул ярко-синий луч. Откуда он исходил, неясно; впечатление такое, будто выстрелил из однотонной белой поверхности потолка. В полыхающем свете фигура словно светилась. В воздухе неожиданно повеяло холодом. — Что это? — удивился Найл. — Холодный луч. — Мне казалось, такой должен быть зеленого цвета. — Обычно да. Сейчас луч нагнетает температуру абсолютного нуля, и все молекулы застывают, теряя подвижность. Любая форма жизни, если и присутствует, впадает при этом в анабиоз. — А такой холод ее не уничтожит? — Нет, если замерзание происходит достаточно быстро. |
