— Иногда, немножко, чтобы поддержать форму. — Его лицо горело. — Ну, раз уже ты пришла, позволь предложить тебе что-нибудь. Может, пепси или молока?

— А вино у вас есть?

— Юная леди, вам еще нет восемнадцати! — Джон явно флиртовал с ней.

— Мне почти восемнадцать, — отмахнулась она. — Но сойдет и пепси.

«От нее пахнет весной», — подумал Джон.

— Сейчас налью. А ты пока проходи и располагайся как дома. — Сердце билось так отчаянно, что Джон забеспокоился, не услышит ли Никки его стук. Он пошел на кухню, взял из буфета два стакана, две банки пепси из холодильника и наполнил стаканы льдом.

— Так расскажи, Никки, — начал он, протягивая ей стакан, — как жизнь?

— Нормально, пожалуй. А почему у вас руки дрожат?

Джон сел на диван и поставил свой стакан на кофейный столик.

— Просто лед холодный.

Она сделала глоток.

— Ну… а… — Он задумался, о чем бы ее спросить. — Чем планируешь заниматься после школы?

— Вообще-то, я хочу попробовать стать моделью, — застенчиво призналась она.

Джон улыбнулся.

— О да, конечно, как же я сразу не догадался. Ты похожа на Бриджет Холл.

— О господи! — воскликнула она, поворачиваясь к нему лицом. — Вы знаете, кто такая Бриджет Холл?

— Разумеется, кто же не знает Бриджет Холл.

Никки закатила глаза.

— Не могу поверить, что вы в курсе! Это же так круто, понимаете? Мой отец понятия не имеет.

«И зачем ему знать, — подумал Джон, — если у него такая дочь?»

— Но мне кажется, ты намного симпатичнее нее. Ты нечто среднее между Бриджет Холл и Кирсти Хьюм.

— Кирсти Хьюм? Обожаю Кирсти! Я бы все отдала, чтобы иметь такую внешность, как у нее! А волосы? Боже. — И тут она добавила: — А вы знаете эту новую модель, как же ее зовут… ей четырнадцать лет, очень высокая, длинные рыжие волосы… ну как же ее? — пробормотала Никки, зажмурившись и пытаясь вспомнить.

— Хитер Сэндз, — подсказал Джон. — Но ей тринадцать, а не четырнадцать.

Никки радостно хлопнула ладонями по дивану.

— Да! Точно! О господи, вы такой потрясающий, как жаль, что вы не мой отец.

«Слава богу, что я не твой отец», — подумал Джон.

— Трудно сочувствовать человеку с таким шикарным загаром, — заметила Ли, разговаривая с Говардом в первый день после его возвращения с острова Сент-Бартс. Они вместе обедали в ресторане, который находился в сорока минутах езды от офиса «Магазина на диване»: маленькое, непримечательное заведение, где их никто не мог бы застукать.

— Я тебе не вру, Ли, это был сущий ад. Передай соль, пожалуйста.

— Ты не ответил на мой вопрос. — Ли поставила солонку у его тарелки.

— Ответ — «да»: я все ей сказал.

— О Говард! Правда? Ты правда ей рассказал?

— Да, — он откашлялся. — И да, и нет. Я только начал разговор…

Она злобно вытаращилась на него, уронив вилку на тарелку.

— Говард, давай напрямую. Ты попросил у жены развода или нет? Я хочу знать, что мы имеем.

— Значит, так: я начал говорить. Объяснил, что хочу перемен, что люди меняются и так далее… но понял, что это слишком жестоко. Этот разговор слишком серьезный для аэропорта Сан-Хуана.