Пегги Джин смотрела не на Тину, а как будто сквозь нее.

— Молодец. Раскрошенные чипсы — весьма пикантный нюанс. Это мне поклонник прислал рецепт. — Пегги Джин приложила ладонь ко лбу. — Или это рецепт из журнала? Не помню, Тина. Ничего не помню, — заплакала она.

Снова оставшись дома одна, Пегги Джин доковыляла до буфета и достала коробочку крекеров. Открыла припасенную бутылку картофельной водки. Потом нащупала в кармане банного халата пузырек с валиумом.

— Освети мой путь, Иисус, — пробормотала она, глотая таблетки.

Доедая холодную, оставшуюся с вечера куриную ножку на завтрак, глядя программу «Сегодня» и надеясь, что ему передастся капля энтузиазма Кэти Курик, Макс приказал себе не паниковать — по крайней мере, до начала передачи «Живой эфир с Реджис и Кэти Ли».

Фантазия Макса насчет того, что он станет вторым Грегом Киннеаром, испарилась вчера вечером, когда он читал объявления в журнале «За сценой», уминая ведерко с шестнадцатью жареными куриными ножками. Без членства в Актерской гильдии или Федерации артистов радио и телевидения, при отсутствии опыта съемки в телерекламе и театрального опыта его будущее было в лучшем случае туманным. А попросту говоря, безысходным.

Макс решил, что, дойдя до крайней степени отчаяния, сможет податься продавцом в «Мейсиз». Хотя это значит, что ему придется ежедневно находиться в торговом центре «Вудландс». Он был почти уверен, что с его опытом работы в розничных продажах он сразу же получит выгодное местечко в отделе аудио-видео или в бутике мужской одежды. Ему не придется карабкаться на самый верх, начав с работы кассиром. Но на это он пойдет лишь в том случае, если ему будет грозить выселение из квартиры и голодная смерть.

Кинув куриную косточку в мусор, Макс достал из холодильника банку диетической колы и устроился на диване с пультом. Конечно, дни безработного забвения можно было бы провести более продуктивно, например покрасить стены в ванной, пойти в тренажерный зал или даже построить террариум. Но какой смысл? Его депрессия стала его лучшим другом, которого надо было постоянно подкармливать, и лучшей пищей было дневное телевидение.

В тот самый момент, когда маниакально-жизнерадостное лицо Кэти Ли появилось на телеэкране, Макс переключился на MTV. Показывали «Дорожные правила-4». Но жаждущие приключений двадцатилетки, у которых впереди жизнь и карьера, прыгающие с парашютом на балийском побережье, раздражали Макса, и он переключился на кулинарный канал. Показывали шоу «Толстушка»: толстушка готовила пирог с беконом и свиным фаршем. Он включил CNN и пару минут наблюдал видеозапись: дети в панике выбегают из здания школы, все как обычно. В эфире «Магазина на диване» была Триш Мишн и программа «Религия и украшения», которую обычно вела Пегги Джин.

Декорации для программы «Религия и украшения» были выдержаны в бледно-голубых тонах. За спиной Триш, на стене, красовался гигантский крест — светопроекция. Фил, главный дизайнер сцены и самый циничный гомик, какой только встречался Максу, наверняка придумал эту затею со световым крестом, сидя в гоу-гоу-баре и глазея на мясистых мальчиков с бритой грудью и шрамами после лазерного удаления татуировок.

Макс опять щелкнул пультом. На историческом канале было что-то про нацистскую Германию; «Дискавери» демонстрировал пульсирующую вагину зебры; «Комеди Сентрал» представил зрителям поедающую огонь собаку; по НВО в который раз показывали «Титаник-2». Пустота, подумал Макс, но ему в ней самое место. Он снова включил «Дискавери»: вагина все еще подмигивала ему.

Поднявшись с дивана, он пошел на кухню и стал гипнотизировать телефон. В течение пяти минут он мысленно приказывал Лори принять его обратно и позвонить с предложением работы от «20/20», после чего выбросил пустую банку колы в мусорный бак, игнорируя городские законы о переработке отходов.