Пегги Джин какое-то время еще держала трубку телефона-автомата в руке.

— Эй, мадам, дайте другим позвонить, — потребовал кто-то из пациентов.

Пегги повесила трубку, и внезапно на нее нахлынуло чувство вины. Совершенно очевидно, что ее мужу сейчас тяжело с ней разговаривать, его боль слишком велика. Должно быть, он совершенно растерян. И без нее не знает, куда себя девать. А все потому, что она проявила слабость. Это из-за нее в семье творится неразбериха, и ее родные остаются на плаву лишь благодаря заботливой соседской девочке!

— Меня зовут Пегги Джин Смайт, и я… — Она попыталась произнести эти слова вслух, но не смогла. Вместо этого она пошла в свою палату и помолилась.

— Привет, это Ли. Меня сейчас нет дома. Пожалуйста, оставьте сообщение после гудка. Спасибо.

Ли стояла рядом с автоответчиком и слушала, кто звонит.

— Умоляю тебя, Ли, прошу! Ли, я так тебя люблю, ты просто не понимаешь. Почему ты не отвечаешь на мои звонки? Мне нужно…

Ли взяла трубку.

— Говард, хватит мне звонить.

— Ли! Ну наконец-то! Прошу, не вешай трубку. Я должен тебе многое сказать.

— Только побыстрее.

— Бракоразводный процесс уже начался, он продлится месяц. Между мной и женой все кончено.

— Но не ты был инициатором, — бросила Ли. Она все еще хорошо помнила ту пекинскую утку.

— Ли, ты не понимаешь. Без тебя у меня ничего не осталось. Меня уволили из «Магазина на диване», дом записан на имя жены. Не могу же я до конца жизни жить в этом отеле! А как же мы?

Ли закатила глаза.

— Говард, ты — чертов эгоистичный ублюдок, и больше говорить не о чем. Ты получил то, что заслуживаешь. Я тебя любила по-настоящему. — Ее голос смягчился. — И возможно, отчасти люблю и до сих пор. Но это не значит, что ты мне подходишь, и это не значит, что я к тебе вернусь.

Говард заплакал. Ли услышала, как на том конце линии в бокале позвякивает лед.

— Прошу, не поступай так со мной, Ли. Ты нужна мне, как никогда раньше.

Ли представила, как он сидит за столом в своем номере в «Мариотте». Лицо, наверное, все еще опухшее от швов, пара бутылок виски из мини-бара валяется в мусорном ведре под столом. Его туалетные принадлежности выстроились на полочке в ванной: одеколон «Эгоист», увлажняющий крем и гель вокруг глаз «Армани», мусс для бритья «Тодд Олдхэм». Его чемодан стоит на полу в чулане, и ей знакома каждая вещь, которая в нем лежит. В бумажнике из кожи аллигатора до сих пор наверняка лежит фотография жены, и она почти уверена, что сейчас на нем тот галстук, что жена подарила ему на день рождения в прошлом году.

Она понимала, что браку Говарда настал конец и он теперь принадлежит ей, если она его все еще хочет. Было бы очень просто сесть в машину, проехать двадцать минут до его отеля и остаться с ним. Ведь она и вправду разрушила его жизнь своим маленьким представлением — оно попало во все газеты. Ее телефон с тех пор не перестает звонить: «Последние новости», «Сегодня», литературные агенты из Нью-Йорка.

— Мне очень жаль, Говард, честно. Я и не думала, что все так будет. Но я считаю, что ты поступил непорядочно, солгав мне, и мне было обидно, поэтому я и сделала то, что сделала, из обиды и злости. Из-за того, что очень тебя любила.

— Я тебя тоже очень люблю, Ли.

— Все кончено, Говард. Пока.

— Умоляю, не вешай трубку, умоля…

Ли бросила трубку «Я люблю его, — подумала она. — Но этого недостаточно».