– Знакомимся с тактикой друг друга, – озадаченным тоном ответил старший лейтенант. – Завтра планирую устроить небольшие учения, чтобы понять, куда определить их морпехов.

– Используйте в качестве разведчиков и наблюдателей, – как тут не дать товарищу ценный совет? Особенно, когда рекомендации основаны на своем собственном опыте. – Самое лучшее и ценное их оружие – сторожевые румы. Поговори с Вольфгангом – он расскажет про наши ощущения при первой встрече с этими «псинками».

– Спасибо, обязательно поговорю с немцем, – поблагодарил Всеволод. Нацарапав на бумажке пару слов и свою подпись, крепко пожал мне руку. – Извини, нет времени ходить туда и обратно, поэтому отдашь записку Никулину… Удачи вам, Володя!

Дмитрий Степанович сидел на лавочке у погреба, приспособленного для хранения боеприпасов и особо ценного имущества, контролируя процесс сборки и разборки старенького АКМа пятью подростками. Рядом, на столе, лежали СКС, «сайга», «вепрь» и какой-то неизвестный мне карабин.

Прочитав бумажку, Никулин тяжело вздохнул, но без стенаний и лишних разговоров пошел опустошать даниловский арсенал. Когда к погребу заявились три капитана и одиннадцать морских воинов Дайяра, их уже ждала горка цинков с патронами.

Нагрузившись боеприпасами, мы пошагали к пляжу. Туда же подтянулись Налимов, Марина и Альберт Петрович, организовавший две моторные шлюпки, а также: Тармод, Сухонин, Руслан, Диана, Каролина, Ивонна, Костя, Марк, Вольфганг и, в довершение, Еремеев. Последний из членов экспедиции – старший академ-механик по имени Вуриз – уже ожидал нас на борту «Смоленска».

Проводы заняли всего несколько минут, не обойдясь без слез – наши женщины всплакнули, обнимаясь с любимыми. Я же выяснил, что Барулин и Зеленцов закрутили любовь со словачками, партизаны этакие.

Далее экспедиция загрузилась на подлодку, сразу же снявшуюся с якоря и давшую ход.

Набирая скорость, «Смоленск» взял курс на юго-запад и некоторое время шел в сопровождении пяти крупных двухтрубных фрегатов – адмиралы Дайяра желали поглазеть на чудо-корабль.

Спустя четверть часа подлодка увеличила ход до максимума, пятерка фрегатов стала потихоньку отставать, затем союзники дружно отвернули в сторону.

– Выжали из машин тринадцать с половиной узлов, совсем неплохо для подобных корабликов, – заметил каперанг Варнаков, когда иржики завершили маневр перестроения в кильватерную колонну. – Все, народ, давайте все вниз, мы погружаемся.

Описывать короткий переход до Ростовского кластера нет смысла, так как лично я не успел даже освоиться в выделенной нам каюте.

Где-то около трех часов дня «Смоленск» всплыл примерно в двух милях от берега, с борта подлодки послали кодированную радиограмму, извещающую о прибытии в условленную точку.

Спустя какое-то время на берегу засуетились, спустили на воду четыре разнокалиберные моторные лодки. На этих самых моторках на борт «Смоленска» пожаловали весьма интересные гости во главе с полковником Афанасенко – одним из заместителей Калетника. Будучи замом генерал-полковника, Афанасенко отвечал за разведку, планирование и проведение боевых операций вне пределов контролируемых ростовцами российских территорий. Он же устанавливал «мосты дружбы» между ростовцами и потенциальными союзниками любых национальностей.

Знакомство и переговоры с полковником Афанасенко заняли около двух часов чистого времени, и все это время Варнаков провел в состоянии напряжения – торчавшая в зоне прямой видимости с берега подлодка являлась отличной мишенью для какого-нибудь высокоточного оружия либо для самой обыкновенной пушки.