Знакомство и переговоры с полковником Афанасенко заняли около двух часов чистого времени, и все это время Варнаков провел в состоянии напряжения – торчавшая в зоне прямой видимости с берега подлодка являлась отличной мишенью для какого-нибудь высокоточного оружия либо для самой обыкновенной пушки. Теоретически на время переговоров Дмитрий мог бы погрузить корабль в толщу воды, но, видимо, каперанг лучше моего знал гидрологию данного района.

Как и следовало ожидать, аборигены произвели на гостей очень сильное впечатление. Необычный внешний вид, цвет кожи, одежда и оружие – крутые российские военные смотрели на серокожих широко раскрытыми глазами.

Последние, в лице Радфура, удивили еще больше, на ломаном русском языке завязав беседу с полковником Афанасенко.

Ростовцы ни за что не хотели верить, что Радфур начал учить наш язык всего лишь неделю назад, да и то урывками. Впрочем, все остались довольны, особенно старший академ-механик Вуриз, получивший персональное приглашение посетить при случае перенесенные с Земли промышленные предприятия.

Наконец, забрав с собой Ростислава Налимова, ростовская делегация на четырех моторках пошла домой.

«Смоленск» отошел мористее и, погрузившись, взял курс к архипелагу Людоедов. Да, да, наслушавшись рассказов землян и страшилок иржиков, поговорив с ван Клейстом, капитан 1-го ранга Варнаков возжелал лично взглянуть на эти загадочные острова.

Согласно предварительным расчетам, путешествие до якорной стоянки американских трофеев должно было занять пару суток, плюс-минус несколько часов. И то моряки собирались идти экономичным ходом, чтобы отслеживать подводную обстановку и без надобности не напрягать механизмы корабля. Имея карту Серединного моря – так иржики называли эти воды, – Варнаков проложил прямой, как стрела, курс. Затем, как он сам рассказывал, призадумался и перечертил курс заново, так, чтобы ночью оказаться в районе архипелага Людоедов, обойти его в темноте по кругу, просканировав гидролокатором тамошние воды.

По приказу Дмитрия пассажиров разместили на третьей палубе четвертого, жилого отсека, выделив для этого всю зону отдыха экипажа. Мои парни – дети техногенной цивилизации – мгновенно освоились, а вот морские воины Дайяра, мягко говоря, чувствовали себя не в своей тарелке.

Серокожие держались плотной группой, словно дети, и во все глаза пялились на экран самого обыкновенного телевизора. Подводники поставили посмотреть какую-то документалку на тему земной природы, дав иржикам возможность взглянуть на красоты чужого мира, потом еще что-то на морскую тематику. В результате подчиненные Радруфа и старший академ-механик Вуриз «зависли» у «зомбоящика» на всю ночь, и утром выглядели соответствующе.

Альберт Петрович почти сразу же исчез где-то в недрах кормовых отсеков, удовлетворяя свое техническое любопытство. Угодив на борт подводной лодки, бывший «дед» неожиданно перестал употреблять крепкие выражения, полагаю, из уважения к военным морякам.

Капитаны Барулин и Зеленцов коротали время, присматривая за воинами Радруфа и обсуждая личные планы на будущее.

Мы с Ковалевым, взяв для маскировки Марину, по старой оперской привычке пошли было налаживать контакты с экипажем «Смоленска», но были вежливо возвращены обратно в четвертый отсек. Попробовали вздремнуть – получилось не сразу, но часов пять мы с Мариной поспали точно.

В восемь ноль-ноль нас разбудил матрос, передав, что командир просит через час подойти в командный отсек.

За этот час мы успели привести себя в порядок, проглотить по чашечке чая или кофе и ответить на кучу вопросов Радруфа. Точнее, пообещать, что ответим на все вопросы, когда появится свободное время. А пока извини, дорогой друг, нас срочно требует… эээ… морской вождь Варнаков. Всех, кроме девушки, почему-то.