– Володя, а не проще ли нам заключить союз с ростовскими и московскими силовиками? – капитан Барулин тут как тут. – Они все-таки свои, русские, а не эти… ну, ты понял, о ком я.

– Вот именно, что свои, – поморщился я, вспомнив нашу встречу с отрядом Ахмеда Мансурова. – Как только эти «свои» просекут, сколько у нашей Конфедерации ресурсов – мигом налетят и примутся давить на совесть… А в худшем случае, вообще, придут и полезут нахрапом.

– Как знать, авось, и договоримся, – хмыкнул Руденко, глянул на часы. – Вечер уже… Пора бы нам хорошенько пожрать, и на боковую. Чую, что завтра нас ждет веселый день.

Стрелки моих часов показывали семнадцать с четвертью, через пару-тройку часиков должен был наступить закат. Покидать пирамиду и тащиться к Амазонке на ночь глядя было бы с нашей стороны чистым безумием, поэтому мы решили провести в гостях еще одну ночь. Благо серокожие хозяева пирамиды были искренне рады угодить гостям, в которых видели вновь приобретенных союзников. Замечу: сильных и могучих союзников.

Насыщенный событиями день пролетел незаметно, с головой окунув нас в офигенный информационный поток. Голова буквально пухла от массы самой разнообразной информации, обрушившейся на меня и моих парней. За последние несколько часов мы узнали о новом мире больше, чем за предыдущие три недели. Единственное, что слегка омрачало ситуацию, так это полное отсутствие связи с кем-нибудь из наших союзников-землян: с наемниками из немецкого кластера или с армянами из армии обороны НКР.

Поужинав, как говорится, чем бог послал, за одним столом с Тармодом и полудюжиной его приближенных, парни стали устраиваться на отдых. Чтобы не мешать спать личному составу, мы с Северьяновым перебрались в соседнее помещение, где бодрствовали еще часа три, рассказывая друг другу о перипетиях жизни.

Покушав фруктов, мой бывший командир преображался буквально на глазах и вскоре окончательно пришел в себя. Признав, что для восстановления физических кондиций в полном объеме ему потребуется какое-то время, Артем Викторович заверил, что утром сможет идти с нами куда угодно, хоть к черту на рога.

– Володя, дай мне слово, что поможешь организовать экспедицию по спасению моих товарищей, – попросил Северьянов в конце разговора, глядя мне прямо в глаза. – Тревожно у меня на душе, интуитивно чувствую, что рыбаков надо как можно быстрее вытаскивать с того острова.

– Артем Викторович, обещать ничего не буду, но сделаю все, что в моих силах, – мне ничего не оставалось, кроме как заверить бывшего капитана погранвойск в намерении оказать содействие, и не более. Нельзя же давать человеку какие-то конкретные обещания, если ты не знаешь, что произойдет завтра утром. – Давайте сначала доберемся до наших, и вместе с моряками подумаем о спасательной экспедиции.

Очередная ночь в новом мире прошла спокойно и тихо, и на рассвете нас разбудил один из командиров иржиков.

Потратив на завтрак и сборы около получаса, мы углубились вслед за Тармодом в один из туннелей, ведущих в сторону Амазонки. Заявив, что чувствует себя преотлично, Саня Барулин шагал наравне со всеми, а Гельмута Нидеррайтера и двух американских морпехов несли на носилках серокожие воины.

Пройдя по туннелю километра три, мы вышли к подземному блокпосту и метров через двести поднялись на поверхность. Я вновь отметил прекрасную маскировку выхода из подземелья, который располагался у подножья невысокого холма. До реки, по словам вождя, можно было дойти за пару часов, если не путать следы, а идти строго на запад.

Петлять мы не собирались, и, в сопровождении почти сотни иржиков, пошагали прямиком к Амазонке. Шли, как это положено в боевых условиях – с передовым дозором из десятка воинов со сторожевыми румами на поводках, боевым охранением на флангах, также с румами на поводках, и с тыловым прикрытием, державшимся примерно в полукилометре от основного отряда.