Опешив на пару-тройку секунд, капитан с недоумением окинул взглядом нашу немногочисленную группу, вероятно, в робкой надежде отыскать требуемые доказательства. Тем временем из динамика «моторолы» раздался обидный издевательский хохот, слегка искаженный радиоэфиром.

– Марк! Марк, дай-ка я отвечу этому шутнику, – использованные собеседником образы и выражения я уже слышал ранее, поэтому решил взять разговор в свои руки. Не то товарищ майор Рачко, войдя во вкус, загнет так, что ему же самому потом будет стыдно, как за себя, так и за нас. – Отдай рацию, говорю… Султан», лето девяносто третьего – два! Повторяю: лето девяносто третьего – два!

– Чего??? Ты, Кракен хренов, чего мелешь? – собеседник поначалу не сообразил, о чем идет речь. Пришлось повторить упомянутый набор цифр, уточнив, что речь идет о летоисчислении, и конкретно о двадцатом столетии от Р. Х. После этого бывший кэгэбэшник, образно говоря, сложил два и два.

– Твою дивизию!!! – спустя пять секунд Альберт Петрович выдал в эфир очередную, потрясающую по образности выражений руладу, но сделал это уже с нотками радости в голосе. – Кракен, с возвращением с того света! Будь на связи через пять минут!

– Нас, похоже, уже похоронили, – заключил я, возвращая Мышкину его «моторолу». – Ты уж прости, Марк, но Петрович… Короче, «заносит» его по-крупному, и его уже не переделаешь.

– Я заметил, – хмыкнув, лаконично ответил наш снайпер-спецназовец.

– Млин, Володя, объясни-ка нам, сирым, что это за волшебная комбинация цифр такая? – тотчас полюбопытствовал Руденко. – Сработало, словно заклинание против мата… Оно только на Петровича действует, или распространяется и на других матерщинников?

– А, не обращайте внимания, – махнув рукой, я торопливо отошел в сторонку. Народ проводил меня заинтригованно-недоуменными взглядами: Рон и иржики столкнулись с трудностью перевода с могучего и великого, моим же парням я не собирался ничего объяснять. Дело в том, что Альберт Петрович не давал мне разрешения распространяться о том, каким макаром он раздобыл пару «калашей» в далеком девяносто третьем.

– Товарищ майор, маленький белый корабль плывет сюда! – радостный возглас азербайджанца отвлек меня от воспоминаний о чужих тайнах.

– Запомни, Камиль, – корабли ходят, а не плавают, – наставительным тоном разъяснил Руслан. – К тому же наш сторожевик совсем не маленький, в чем ты скоро сам и убедишься.

Бывшая шведская яхта действительно дала ход и, набирая скорость, быстро пошла вверх по течению Амазонки. Спустя пару минут на связь вышел Эмден, он же Сухонин, командовавший нашим сторожевиком.

Попросив обозначить местоположение группы, Эрик Робертович предупредил, что на левом берегу появились механизированные отряды армян и китайцев. Командиры кораблей не в курсе, где именно «гуляют» бронегруппы наших новых союзников, поэтому Сухонин рекомендовал быть внимательными и не устроить перестрелку с друзьями.

В ответ мы сообщили, что уже наткнулись на оставленные чьей-то «броней» следы, но не повстречали ни армян, ни китайцев. Затем переговорили с Тармодом, попросив вождя спрятаться со своими воинами в близлежащем кустарнике, чтобы не шокировать нашего «адмирала» и его экипаж. Не дай бог, кто-нибудь сдуру нажмет на спуск, и – прощай дружба народов и цивилизаций.

Подошедшая яхта застопорила ход метрах в тридцати от берега, благо это позволяли сделать глубины.

Мы не стали спускаться вниз и, стоя на высоком обрыве, имели возможность поглазеть на корабль сверху.