Подошедшая яхта застопорила ход метрах в тридцати от берега, благо это позволяли сделать глубины.

Мы не стали спускаться вниз и, стоя на высоком обрыве, имели возможность поглазеть на корабль сверху.

В глаза бросилось то, что на сторожевике значительно усилили вооружение, дополнив парочку крупнокалиберных «браунингов» таким же количеством 20-мм «эрликонов». Причем расчеты этих самых «эрликонов» состояли из молодых парней в полосатых тельняшках и камуфляжных штанах. В носовой части яхты на белом борту красовалась гордая надпись «Аврора», старательно выведенная красными буквами полуметровой высоты, а на флагштоке весело развевался военно-морской флаг Советского Союза.

– Не знаю, как вам, а мне нравится новый образ нашего «летучего голландца», – улыбнулся Нидеррайтер-старший, комментируя появление на корабле флага и название сторожевика.

– Угу, окрестили с тонким намеком на революционные перспективы, – согласился капитан Руденко, одно время лелеявший мечту назвать яхту «Дианой» – в честь своей любимой женщины. – Молодец Сухонин – ввел в строй снятые с саудовского фрегата скорострелки.

– Все живы?! – забеспокоился по рации упомянутый Русланом гидрограф. – Где ваши американцы!?

– Да живы мы, живы, – тарахтение подвесного лодочного мотора – с борта «Авроры» спустили на воду «зодиак» – приглушило ответ Марка. – Амеры рядом, в кустах лежат, раненые.

– Ждите меня! – отозвался Эрик Робертович, резво стартанув к корме своего грозного «крейсера».

Минуту спустя «зодиак» преодолел узкую полоску воды, и Сухонин стал взбираться по склону.

Здесь следует заметить, что, благодаря иржикам, мы вышли к реке в таком месте, где можно было сравнительно легко спуститься вниз, к урезу воды, либо подняться наверх, на гребень обрыва. Путь наверх напоминал лестницу с огромными ступеньками, вырубленными в глинистой почве, слегка размытую дождями. Кстати говоря, с воды было практически невозможно рассмотреть подобную, будем считать, природного происхождения «лестницу».

– Живые, черти полосатые, живые!!! – преодолев склон, «кап-три» в отставке, недолго думая, стиснул меня в своих медвежьих объятиях. – Я знал, верил, что вы выкарабкаетесь!

– Как говорится: не дождетесь, – излишне эмоциональная реакция Сухонина подняла мне настроение, и, освободившись из объятий, я открыл было рот, чтобы ввести бывшего гидрографа в курс дел. – Так, Эрик Робертович…

– А это что за хрень?! – сделав шаг назад, командир «Авроры» бросил взгляд через мое плечо и неожиданно выхватил из кобуры ПМ, одновременно щелкая предохранителем.

…Кто-то из «серых» высунулся из кустов! – запоздалая догадка со скоростью света пронзила мой мозг. Снова придется «крошить» иржиков…

– Стой!!! – изо всех сил гаркнул я, подбивая руку военного пенсионера. Почти успел, между прочим.

Хлопнул одиночный выстрел, и позади меня кто-то от души загнул непечатными выражениями. Я, в свою очередь, отвел в сторону руку Сухонина и отобрал у него пистолет.

– Это – свои! Местные аборигены – иржики – наши новые союзники! – проорал я Эрику Робертовичу прямо в лицо. – Мы установили с ними дружеские отношения!

– Какие, на хрен, иржики?! Мы воюем с пиндосами! Слышишь?! Лупим этих гребаных звездно-полосатых гомиков! – схватив меня за грудки, бешено заорал в ответ бывший гидрограф.